АВГУСТ

Август- (с немецкого August, Dummer August – глупый Август) – клоунское амплуа в западноевропейском цирке; в русском цирке носит название рыжий.
Клоун Август.  Начало XIX века,

Клоун Август.
Начало XIX века,

Первые исполнители этого амплуа, развлекавшие публику в паузах между номерами, создавали образ незадачливого, неловкого униформиста или шпрехшталмейстера, старавшегося помогать рабочим манежа, но действовавшего невпопад. Неловкие движения Августа еще больше подчеркивали быстроту и слаженность действий настоящих униформистов, подтянутых и расторопных. Постепенно образ Августа приобрел самостоятельное значение, не связанное с работой униформистов.

Существует несколько версий о возникновении маски Августа. По наиболее распространённой версии, первым Августом был американский наездник Том Беллинг (1873 год, цирк Ренца, Берлин), по другим – француз Дж. Гюйон, англичане Уиддикомб и Чедвик. Несколько позднее эта фигура с большим блеском была воплощена итальянским артистом Каваллини, долгое время служившим у Чинизелли в Петербурге. Каждый клоун вносил в исполнение индивидуальные особенности (походка, интонация, манера смеха и плача, обороты речи, восклицания и т.п.).

Первым костюмом августа являлась окарикатуренная униформа, преувеличенно бедная, мешковатая и рваная, или окарикатуренный костюм шпрехшталмейстера, в то время уже выходившего в черной фрачной паре. В таком случае август появлялся в подчеркнуто-длиннополом фраке, обвислом белом жилете с невообразимым крахмальным шапокляком в руках либо в преувеличенно суженном салонном фраке при брюках в обтяжку и лакированных полутуфлях. Невольно получалась на буржуа.

«Сцена в парижском ресторане». Исполнитель Август и партнеры.

«Сцена в парижском ресторане». Исполнитель Август и партнеры.

По справедливому замечанию крупнейших представителей современной клоунады, выдающихся знатоков истории своего жанра, именно «с появлением амплуа августа искусство клоунады совершенно переродилось», так как, соединившись воедино для самостоятельного совместного выхода, клоун и август образовали совершенно новые соотношения, и в зависимости от этого маски их стали видоизменяться.

Здесь наметились две возможности. Если клоун был сильнее Августа, то последний разыгрывал старательного дурака, своими поступками двигающего игру клоуна, и, наоборот, когда Август был сильнее клоуна, что случалось чаще, доминирующую роль начинал играть Август, и материал получал неожиданное освещение, так как по развитии действия наивность и глупость Августа всегда торжествовали над трезвой рассудительностью клоуна, который в таком случае получал лишь чисто техническое значение.

Не довольствуясь ролью нерасторопного униформиста, и Беллинг, и Гюйон, и Чедвик начали выступать самостоятельно в небольших пантомимах, исполняя в них свою роль в обычном для них обличье Августа. Гюйон разыгрывал с кем-либо из партнеров небольшие пантомимы, где акробатика находила себе применение наряду с разговорным диалогом, а Чедвик выступал в «Деревенском цирюльнике», прославленнейшей пантомиме репертуара ярмарочных балаганов. В этих сценках Август представал грубоватым, но детски-наивным хвастуном и неудачником, напрочь лишенным хитрости. Однако эти черты существенно изменялись в трактовке различных артистов.

Футтит и Шоколад.

Футтит и Шоколад.

Рассмотрим облик Августа в том виде, как он в целом оформился к началу девяностых годов XX века.

В подавляющем большинстве случаев в антре действуют двое: клоун и Август. Клоун одет «галаном» (стилизация), в богатой бархатной или шелковой куртке и галифе до колен, сшитых вместе в цельное одеяние и разукрашенных вышитыми гирляндами цветов или узорами из блесток. Длинные шелковые чулки плотно обтягивают ноги, заключенные в элегантные полуботинки или замшевые туфли. Лицо и шея, сплошь осыпанные магнезией, белы как снег, губы и мочки ушей сделаны ярко-пунцовыми, резким черным надломленным бровям придано недоуменно-удивленное выражение. В руках так называемый батон — гибкий стек с жесткой овальной подушечкой на конце. Волосы свои, прическа нарядная: пробор или завивка.

Костюм Августа исходит из принципа противопоставления и должен, поэтому как можно резче контрастировать с обликом клоуна. Август одевается в невообразимо мешковатый балахон, во фрак, что называется, «с чужого плеча», распухшую визитку или широченный пиджак с короткими рукавами, какие-нибудь чрезмерно суженные или совершенно обвислые штопаные штаны в клетку, обут в длинные и широкие тупоносые ботинки и держит в руках продавленный рыжий котелок, вязаные белые перчатки с длиннющими пальцами и сучковатую дубинку или сломанный зонтик.  Грим Августа, его внешний образ — дело крайне индивидуальное; здесь не существует никаких норм, никаких правил: образ должен гротескно олицетворять сложную сумму тех или иных, но преимущественно отрицательных качеств, и потому хороши все средства, ведущие к цели.

Речевые интонации клоуна, которому в силу интернациональности циркового искусства разрешалось пользоваться всяческими неправильностями в построении и оборотах фраз и главным образом чисто диалектическими ошибками, оставались более или менее естественными, во всяком случае, не слишком резко отступающими от нормы. Августу же, наоборот, полагалось комиковать именно преувеличенно-карикатурной интонацией: бурлящим, клокочущим смешком, протяжно-конвульсивным плачем, различными гротескными восклицаниями, словом, наиболее смелой акробатикой голосовых связок. Среди ряда восклицаний, употребляемых Августом, всегда есть одно, принадлежащее лично данному артисту, индивидуальное, неотъемлемое и неповторимое, на тысячу ладов кстати и некстати бросаемое в публику. Это восклицание, имеющее значение условного сигнала, в разных ситуациях выкрикивается с разной интонационной окраской и всегда с чрезвычайной резкостью и неожиданностью акцентирует происходящее. Как и вся классическая клоунада, восклицание это внесмыслово, абстрактно в высшей степени, представляет собой образец чисто формального юмора интонации и сопровождающего ее движения и жеста.  «Кузен, ты еще можешь?.. (Cousin, kannst du noch?)» — бесконечно повторял Август в ранние дни своего бытия. «Уйди-и-и», — протяжно тянул другой, поминутно навязчиво отмахиваясь батистовым платочком от всех и вся. «И будем ви-се-лые!..» — с детской радостью все время твердил, подтанцовывая, третий. «Ты видаль?» — не уставал переспрашивать четвертый. Эта боевая фраза, этот неповторимый, у каждого августа свой, индивидуальный девиз (parole, Schlagwort) составляет как бы лейтмотив игры; артист должен владеть им с абсолютным совершенством интонационной и психологической нюансировки: это один из гвоздей всего антре.

Итак, повадка клоуна — элегантная, повадка Августа — неуклюжая; первый — баловень судьбы, второй — неудачник; один — умник, другой — глупец; это вертикаль и горизонталь всего человеческого, выраженные в весьма абстрагированных линиях. Таковы внешние типажи и внутренние связи клоуна и Августа, как они сформировались и с тех пор утвердились в современном цирке под обозначением классического антре.

Белый клоун и два глупых Августа в немецком цирке. 1932 г.

Белый клоун и два глупых Августа в немецком цирке. 1932 г.

Варианты Августа: Рыжий – в России, Джо – в Англии и США, Чарли – в Индии и др.

При перепечатке данной статьи или ее цитировании ссылка на первоисточник обязательна: Копирайт © 2010 Вячеслав Карп — Зеркало сцены.

АВГУСТ в библиотеке «Зеркало сцены»

Print Friendly

Коментарии (0)

› Комментов пока нет.

Добавить комментарий

Pingbacks (0)

› No pingbacks yet.