АНИСФЕЛЬД, БОРИС ИЗРАИЛЕВИЧ

Борис Израилевич (Бер Срулевич) Анисфельд — русский и американский художник, сценограф.


Родился  2 октября (14 октября) 1878 года в местечке Бельцы Бессарабской губернии в семье с достатком, родители мечтали видеть его скрипачом.

В 1895 году без особой подготовки поступил в Одесскую рисовальную школу, где учился у Г. А. Ладыженского и К. К. Костанди, которую закончил в 1900 году в  числе лучших.

В 1901 году как выпускник Одесской школы Борис Анисфельд, без экзаменов принят в Петербургскую Академии художеств, где был определён в класс батальной живописи профессора П. О. Ковалевского, известного также мастерски исполненными изображениями лошадей, где пробыл, однако недолго. Затем, опять же недолго, обучался в мастерских И. Е. Репина и, в конце концов, оказался у Д. Н. Кардовского, блестящего рисовальщика. Закончил Академию художеств в 1909 году.

С 1901 года Анисфельд член объединения «Мир искусства», участвовал также в выставках «Союза русских художников».

В 1906 году его работы отбирает С. П. Дягилев для выставки «Мира искусства». В Париже в рамках «Осеннего салона», где стараниями Дягилева была устроена знаменитая «Выставка русского искусства», одним из семи русских художников, выбранных действительными членами парижского Салона, стал и студент Академии художеств Борис Анисфельд. Это почётное звание позволяло в будущем раз в году, без конкурса, выставляться на этом престижном показе. В дальнейшем выставлялся в Милане, Вене, Лондоне, Амстердаме, Мальмё.

После успеха за рубежом Третьяковская галерея приобрела его натюрморт «Цветы». Его картины начинают приобретать коллекционеры.

Как живописец Борис Анисфельд известен также образами сказочных грёз и феерий. Художник стремился к особой, ирреальной передаче цвета (Восточная легенда, 1905 г., Третьяковская галерея; Волшебное озеро, 1914 г., Русский музей).

Сотрудничал как график с журналами «Жупел», «Адская почта», «Сатирикон», «Золотое Руно». В издательстве «Шиповник» для открытки использовался его сатирический журнальный рисунок, другой его рисунок — «Садко» — вышел на открытке «Общины Святой Евгении».

С 1915 года Анисфельд входил в Еврейское общество поощрения художеств.

Переосмысление реальности и перевод ее на язык фантастических и гротескных образов в графике и живописи не могли не привлечь внимания театральных режиссеров. Наиболее органичным способом самовыражения стало для Анисфельда искусство театра. Он дебютировал как сценограф, оформив спектакль «Свадьба Зобеиды» по Г. фон Гофмансталю (1907 г., театр В. Ф. Комиссаржевской, режиссёр В. Э. Мейерхольд). В «Свадьбе Зобеиды» он впервые применяет так называемый занавес-полог, который словно ковер покрывал коробку сцены.

Позднее Борис Анисфельд признавался, что его видение художника всегда шло от цвета, который пробуждали в нем драма и музыка. Особенно музыка: приступая к оформлению спектакля, он, по собственным словам, руководствовался не столько сюжетом пьесы, сколько следил за партитурой. Драматический театр не давал развернуться воображению так, как это мог позволить театр музыкальный. В 1908 году художника пригласил Дягилев для сотрудничества в антрепризе «Русских сезонов». Анисфельд писал декорации по эскизам Головина,  А. Бенуа, Л. Бакста.

О том, как он писал декорации к опере «Борис Годунов», вспоминал А. Бенуа: «в луже краски, местами кровавой, местами золотой, стоял на огромном холсте Анисфельд, какой «шлепал» в этой распутице, подливая что-то из горшков. Как на безумца, на художника смотрели все декораторы-специалисты и смеялись над Дягилевым, пригласившим «такого юродивого». Но когда краски высохли, совершенно неожиданно декорация оказалась мастерски исполненной, с тонами необычайной глубины».

Первой самостоятельной работой Анисфельда в музыкальном театре стала постановка балета «Исламей» (на музыку Балакирева, 1910 г.) осуществленная совместно с балетмейстером Михаилом Фокиным. В течение 1912-1914 годов он являлся художником антрепризы Фокина, а в «Исламее» выступал и в качестве сорежиссера. Костюмы и декорации к «Исламею», поражали удивительной живописностью. Длившийся всего семь минут, он покорял «пряной смесью восточной жестокости и эротики», повторявшейся в музыкально-пластическом рисунке балета. А. Н. Бенуа вспоминал, что и музыка, и танцы, и сама Тамара Карсавина, и Фокин «потонули в анисфельдовском море красок».

Во время благотворительного вечера в Петербурге в 1912 году, где состоялась премьера «Исламея», был также показан еще один короткий балет, оформленный Анисфельдом. Эскизы к этому балету-фантазии на музыку из оперы «Садко» Н. А. Римского-Корсакова (сцены «Подводное царство») были сделаны еще у Дягилева. В 1911 году Дягилев наконец-то доверил художнику самостоятельно оформить балет. В Париже постановка «Садко» имела огромный успех, критики называли Анисфельда «настоящим магом», превознося его за «шелестящие локоны морских водорослей, дали синих, светящихся и сказочных волн». Однако анисфельдовское оформление «Садко» показалось Дягилеву «чересчур вульгарным» и, возобновив постановку в 1916 году, он заменил его декорациями, исполненными по эскизам Натальи Гончаровой.

Борис Анисфельд оформлял гастрольные спектакли А. П. Павловой «Прелюды» (на музыку Ф. Листа, 1912 г.), «Семь дочерей Горного Короля» А. А. Спендиарова (1912-1913 гг., антреприза Анны Павловой в Берлине).

Для В. Ф. Нижинского им были оформлены спектакли «Сильфиды» (на музыку Шопена, 1914 г., антреприза В. Ф. Нижинского в Лондоне), «Видение розы» на музыку Вебера, 1913 г.)

В 1913-1914 годах работал над спектаклем «Египетские ночи» А. С. Аренского (антреприза М. М. Фокина в Берлине и Стокгольме).

В 1917 году Анисфельд получил приглашение Бруклинского музея Нью-Йорка с предложением устроить выставку, и осенью 1917 года, незадолго до октябрьских событий, получив разрешение комиссариата Академии художеств, семейство Анисфельдов выехало через Сибирь и Дальний Восток в Японию. С 1918 года художник обосновался в Нью-Йорке.        Выставка (первая персональная выставка художника) состоялась в Бруклинском музее. В 1918-1921 годах Анисфельд объехал с этой выставкой двадцати городов Северной Америки.

Персональные выставки Анисфельда состоялись в США в 1924, 1926, 1928 годах. Он участвовал в выставках русского искусства в Париже (1921 г.), Нью-Йорке (1923 г.), Филадельфии (1932 г.), в передвижной выставке русского искусства в США и Канаде (1924-1925гг.). А также в Международных выставках в Питсбурге, Чикаго, Бостоне (1925-1927 гг.) — награжден золотой медалью за картину «Испания» на выставке в Филадельфии (1926 г.).

После успешного дебюта Бориса Анисфельда в 1918 году в качестве художника оперы «Королева Фиамма», «Метрополитен-опера» приглашает его оформить «Синюю птицу» Мориса Метерлинка. Премьера оперы, на которую приезжает сам автор, устраивается с огромным размахом. По всему Нью-Йорку разбрасываются синие листовки с синей птицей, призывающие выкрасить все дома города в синий цвет. Публика в полном восторге от постановки — в первую очередь от декораций. «Имя алхимика цвета, создавшего это великолепное зрелище, — Борис Анисфельд», — пишет критик, восхищенный росписями огромных занавесов (все семь, для каждого акта, художник выполнял сам).

Затем последовали декорации в «Метрополитен-опера» к «Снегурочке» Римского-Корсакова и «Мефистофелю» Гуно (в спектакле пел Федор Шаляпин), к первой постановке «Любви к трем апельсинам» Сергея Прокофьева в Чикаго.

В 1924 году художник оформляет оперу «Король Лахорский» в «Метрополитен-опера», где реализует свои самые экзотические фантазии. «Декорации Анисфельда отличные: ярко, фантастично, экзотично, индиисто … Анисфельд — один из наиболее известных русских художников в Америке», — пишет домой, в Москву, присутствовавший на премьере Игорь Грабарь.

Для балетной труппы М. Мордкина Борис Анисфельд оформлял балеты «Азиада» и «Ярмарка» на музыку Ф. Листа, А. Глазунова (1926 г.).

В 1928 году «Метрополитен-опера» отвергает его декорации к балету «Турандот» поскольку художник, не желая гоняться за модой, остается верным своему художественному стилю.

Анисфельд переезжает в Чикаго, где посвятил себя преподавательской деятельности. В Высшей школе при Чикагском институте искусств он работал более тридцати лет. В 1933 году после самоубийства жены переехал в штат Колорадо, создал «Школу живописи Анисфельда». С 1934 по 1965 год руководил летней школой живописи в Сентрал-сити, Колорадо.

Активно работал и как станковист, создавая полотна в духе декоративно-лирического экспрессионизма. В 1940-1950 годы исполнил цикл картин на евангельские темы.

Борис Анисфельд регулярно выставлялся в крупнейших выставочных залах США, собирая восторженную прессу. Последние крупные выставки: «Театральный дизайн Анисфельда» в Нью-Йорке (1968 г.) и Вашингтоне (1971 г.).

В последние годы Анисфельд жил затворником в хижине в «Скалистых горах», куда периодически приезжали его ученики.

Умер Борис Израилевич Анисфельд в Уотерфорде (штат Коннектикут США) 4 декабря 1973 года.

После смерти художника его дочь Мара передала большую часть работ отца в дар Публичной библиотеке Нью-Йорка. Несколько ранних работ маслом купил у Мары в 1984 году известный коллекционер Р. Шепард — после реставрации он выставил их в своей галерее в Нью-Йорке (выставка пользовалась большим успехом).

Работы Анисфельда хранятся в Третьяковской галерее, Русском музее, Центральном театральном музее имени А. Бахрушина, музее Большого театра, в картинной галерее Перми, в частных коллекциях. Его театральные работы выставлялись в Москве и Ленинграде на выставках, посвященных русскому театрально-декорационному искусству в шестидесятые-восьмидесятые годы, на выставках из собрания Никиты и Нины Лобановых-Ростовских. Выставка эскизов костюмов и театральных декораций Анисфельда из американских музеев и частных собраний (совместно с музеями России) состоялась в 1994 году в Петербургском музее театрального и музыкального искусства.

Весьма специфичен был творческий процесс художника: долгие годы он работал только при свечах, считая, что лишь таким способом можно передать мистические оттенки цвета. Вместе с тем изысканное искусство Анисфельда, лишенное экзальтации, поэтично и конкретно; оно оставалось традиционно-реалистическим, приближаясь, в своей философской задаче, скорее к Врубелю и работам мирискусников, чем к иррационализму символистов европейской школы. «Тяготение от мира реального к фантастике» особенно ощутимо в вещах, где художник «дает натуру, — замечал Всеволод Воинов, — Он претворяет эту натуру, пропуская, если можно так выразиться, сквозь горнило красочности. Он дает тонкие, изумительные по смелости и силе сопоставления цветов, которые сразу же проводят резкую грань между натурой, какова она есть сама по себе и какою она рисуется его творческому взору».

Анисфельд самобытно воплотил характерную для «живописного театра» модерна тенденцию к превращению сценического действа в бессюжетно-красочное, «чисто музыкальное» зрелище.

Но если в театральных декорациях и театральных эскизах Анисфельд верен живописным принципам московских символистов, то в живописи, где он работает в иной манере, часто присутствуют театральные элементы: занавес-полог, сценичность композиции. В то время как многие художники уже прошли символистский этап в своем творчестве, Анисфельд по-прежнему разрабатывал символистские темы. В его натюрмортах огромные цветы и фрукты заполняют все полотно, едва умещаясь в его рамках. Колористическая гамма натюрмортов, строилась на сочетании экзотических цветов — темно-зеленого, фиолетового, розового, лилового, желтого, часто встречающихся в его декорационных эскизах.

При перепечатке данной статьи или ее цитировании ссылка на первоисточник обязательна: Копирайт © 2010 Вячеслав Карп — Зеркало сцены.

Print Friendly

Коментарии (0)

› Комментов пока нет.

Добавить комментарий

Pingbacks (0)

› No pingbacks yet.