АННЕНСКИЙ, ИННОКЕНТИЙ ФЕДОРОВИЧ

Иннокентий Фёдорович Анненский — русский поэт, переводчик, драматург, критик.


Он родился 20 августа (1 сентября) 1855 года в Омске в семье государственного чиновника Фёдора Николаевича Анненского, и Наталии Петровны Анненской. Его отец был начальником отделения Главного управления Западной Сибири. Когда Иннокентию было около пяти лет, отец получил место чиновника по особым поручениям в Министерстве внутренних дел, и семья из Сибири вернулась в Петербург, который ранее покинула в 1849 году. В столице служебная карьера Федора Николаевича сложилась много скромнее: он получил (и притом не сразу) место чиновника по особым поручениям в Министерстве внутренних дел, и выше этого уже не подымался.

В пятилетнем возрасте Анненский перенес опасную и длительную болезнь, оставившую след на всю жизнь, — тяжелый сердечный недуг.

Слабый здоровьем, Анненский учился в частной школе, затем  во Второй петербургской прогимназии (1865-1868 гг.). С 1869 года он два с половиной года обучался в частной гимназии В. И. Беренса. Перед поступлением в университет, в 1875 году он жил у своего старшего брата Николая, энциклопедически образованного человека, экономиста, народника, помогавшего младшему брату при подготовке к экзамену и оказывавшего на Иннокентия большое влияние.

По окончании в 1879 году историко-филологического факультета Петербургского университета Анненский начинает преподавать латынь и греческий язык в частной гимназии Ф. Ф. Бычкова (потом — Я. Г. Гуревича), одной из лучших и прогрессивных школ тогдашнего Петербурга.

Осенью того же года он, горячо влюбившись, вступает в брак с женщиной много старше его, матерью двух сыновей-подростков от первого брака — Надеждой Валентиновной Хмара-Барщевской, в девичестве Сливицкой. Материальные заботы о семье всецело легли на Анненского. Принадлежавшее жене небольшое имение в Смоленской губернии доходов не приносило.

Начало 1891 года приносит крутой и внешне благоприятный перелом в его служебной карьере — назначение в Киев на пост директора Коллегии Павла Галагана, закрытого учебного заведения, соответствовавшего четырем старшим классам гимназий,  учрежденной супругами Галаган в память их рано умершего сына Павла.

О киевском периоде в биографии Анненского известно немногое. Но именно ко времени пребывания Анненского в Киеве относится факт огромного творческого значения: здесь созрел замысел — перевести все трагедии его любимого эллинского драматурга Еврипида, осуществить во вступительных статьях их художественный анализ и дать к ним научный комментарий. Здесь же замысел начал претворяться в жизнь. Труд этот стал для поэта делом жизни. В Киеве же написана большая статья «Гончаров и его Обломов» — одна из лучших и наиболее оригинальных работ о знаменитом романе.

Киевский период оказался непродолжительным: он завершился для Анненского конфликтом с почетной попечительницей Коллегии Екатериной Галаган. О причинах конфликта позволяет судить ее письмо от 1892 года к Анненскому, в котором она упрекает его в том, что он во все время управления Коллегией «систематически нарушал основные положения, ясно выраженные в высочайше утвержденном уставе ее, и те порядки, которые выработались с течением времени и по указаниям опыта и находятся в полном соответствии с духом того же устава». В заключение она сообщает: «Действуя таким образом, Вы поставили меня в необходимость обратиться к высшему начальству с просьбой дать Вам другое назначение, более соответствующее воззрениям Вашим на учебно-воспитательное дело». Итак, педагогические принципы Анненского, о которых из всех имеющихся источников известно, что они отличались гуманностью, широтой, нестандартностью, пришли здесь в столкновение с чуждыми им нормами. Дело все же обернулось благоприятным для Анненского образом: он переведен был в родной город на пост директора Восьмой мужской гимназии (на 9-й линии Васильевского острова), а в 1906 году — на должность окружного инспектора в которой оставался до 1909 года.

Стихи Анненский начал писать с детства, но напечатал их впервые в 1904 году. Мир «больной души» - основная стихия творчества Анненского. По справедливым указаниям критики, «ничто не удавалось в стихах Анненского так ярко, так убедительно, как описание кошмаров и бессонниц … для выражения мучительного упадка духа он находил тысячи оттенков. Он всячески изназвал изгибы своей неврастении». Безысходная тоска жизни и ужас перед «освобождающей» смертью, одновременное «желание уничтожиться и боязнь умереть», неприятие действительности, стремление бежать от неё в «сладостный гашиш» бреда, в «запой» труда, в «отравы» стихов и вместе с тем «загадочная» привязанность к «будням», к повседневности, к «безнадёжной разорённости своего пошлого мира» - таково сложное и противоречивое «мировосприятие и миропонимание», которое стремится «внушить» Анненский своими стихами.

В 1905 году Анненский пишет ряд статей о русских прозаиках XIX века и современниках; статьи вместе с ранее написанным очерком о Бальмонте составят «Книгу отражений», которая выйдет позже, в 1906 году. «Книгу отражений» критики встретят поверхностными отзывами — как сочувственными (К. Эрберг), так и резко отрицающими (К. Чуковский); глубина и оригинальность очерков Анненского окажется неоцененной.

Анненский перевел на русский язык и прокомментировал все произведения Еврипида. Одновременно написал несколько оригинальных трагедий на еврипидовские сюжеты («Меланиппа-философ» (1901 г.), «Царь Иксион» (1902 г.), «Лаодамия») и «вакхическую драму» «Фамира-кифарэд» (шла в сезон 1916-1917 гг. на сцене Камерного театра).

Трагедии Анненского глубоко лиричны. Но их лиричность соединяется с тем качеством, которое необходимо предполагается драматическим жанром: они насыщены событиями и переживаниями. Театр Анненского разделил судьбу драматических произведений его русских современников-символистов, либо вовсе не попадавших на сцену, либо недолго удерживавшихся на ней.

Для своих трагедий Анненский воспользовался сюжетами тех малопопулярных мифов, которые легли в основу трех не дошедших до нас трагедий Еврипида и одной — Софокла (Привлекли его, в частности, три мифа, связанных с Фессалией, одной из северных областей Древней Греции.). Он воспользовался и формой античной трагедии, в которой действие совершается на одном месте и в течение суток — от рассвета до наступления ночи или следующего рассвета. Но при этом трагедии Анненского — вовсе не стилизация «под Еврипида» или «под античность». Предуведомление («Вместо предисловия») к трагедии «Меланиппа-философ» содержит важное утверждение: «Автор трактовал античный сюжет и в античных схемах, но, вероятно, в его пьесе отразилась душа современного человека».

Драматургия Анненского образует целостное единство. «Пьесы Анненского представляют вполне завершенный цикл — тетралогию о человеке», — пишет О. О. Хрусталева, констатирующая, с одной стороны, своего рода симметрию главных фигур трагедий («наличие двух пар мужских и женских образов, последовательно сменяющих друг друга»), а с другой — противопоставление героини и героя первых двух пьес, как людей исключительных (царевна-философ Меланиппа и Иксион «сверхчеловек эллинского мира», как его назвал сам драматург, героине и герою последних двух, как личностям более обычным и от этого более трогательным (Лаодамия и Фамира). Но всех их отличает то, что они сохраняют высокое человеческое достоинство под обрушивающимися на них ударами судьбы, перед неразумием старших перед лицом неправедных богов.

Тот факт, что первые три пьесы Анненского не зажили театральной жизнью, а четвертой не суждено было длительно удержаться на сцене, все же не позволяет считать их только театром для чтения. Сам Анненский, как свидетельствуют и мемуаристы, да и он сам (в очерке «Драма на дне» и некоторых письмах), относился к современному театру без симпатии, но именно как драматург он, не рассчитывая и не надеясь на сценическое воплощение, сделал все, чтобы читатель мог воспринять его творения и как напряженное действо, как цепь событий и переживаний, как поток нарастающих от сцены к сцене эмоций — и в то же время как богатое полнокровное зрелище. Впечатление зрелища создается средствами ремарки. Анненский показывает себя живописцем, абсолютно точно представляющим себе и цвет и овал лица персонажа, цвет глаз и волос, форму рук и те позы, которые будут принимать действующие лица, и многоцветный, насыщенный деталями пейзаж. Все эти черты очень ярко проявляются в последней из пьес, венчающей драматическое творчество Анненского. Осип Мандельштам так закончил свою рецензию на ее издание: «Она написана поэтом, питавшим глубокое отвращение к театральной феерии, и не как советы исполнителям, а как само исполнение следует понимать чудесные ремарки, в выразительности, не уступающие тексту. Пляски и хоры … воспринимаются как уже воплощенные, и музыкальная иллюстрация ничего не прибавит к славе «Фамиры-Кифареда».

В эти же годы Анненский получает известность своими переводами французских поэтов-символистов (Бодлер, Верлен, Рембо, Малларме, Корбьер, А. де Ренье, Ф. Жамм).

В 1907-1908 годах им пишутся новые статьи о русских и западноевропейских авторах — для «Второй книги отражении», которая появится в 1909 году.

Летом 1909 года Анненский берется за большую статью «О современном лиризме» — критический обзор русской поэзии последних лет. 1909 годом датирован и ряд новых стихотворений.

В «Аполлоне», начавшем выходить в октябре, появляется три стихотворения Анненского («Ледяной трилистник») и первая часть статьи «О современном лиризме», рассчитанной на несколько номеров. В следующем, ноябрьском, номере вместе со второй частью статьи должна была печататься уже набранная большая подборка его стихотворений, но Маковский внезапно отложил ее публикацию на неопределенный срок и этим больно ранил поэта, статья же, написанная в очень оригинальной, свободной и иронической манере, вызвала обиды в литературном мире, пресса встретила ее непониманием и насмешками. Анненскому пришлось в «Письме к редактору», помещенном в журнале, оговорить, что он выражал свою личную, а не редакционную точку зрения. Все это, конечно, стоило ему волнений, но он так увлечен работой, что она не прерывается. Осенью открывается новая возможность опубликовать книгу стихов — в небольшом московском издательстве «Гриф».

В октябре у поэта созревает решение покинуть службу в учебном округе, которая все более его тяготит и все менее совместима с внезапным размахом его литературной деятельности. Пенсия к этому времени уже «выслужена», и он подает прошение попечителю учебного округа об увольнении от инспекторской должности, которое было удовлетворенно.

30 ноября (13 декабря) 1909 года Анненский скоропостижно скончался на ступеньках Царскосельского вокзала в Санкт-Петербурге. Похороны Анненского, собравшие 4 декабря в Царском Селе огромную массу народа, показали, насколько он был популярен и любим как человек и как деятель просвещения.

Сын Анненского, филолог и поэт Валентин Анненский-Кривич, издал его «Посмертные стихи» (1923 г.).

Творчество Анненского утвердилось в ряду классических созданий русской литературы XX столетия.

Литературное влияние Анненского на возникшие вслед за символизмом течения русской поэзии (акмеизм, футуризм) очень велико. Стихотворение Анненского «Колокольчики» по праву может быть названо первым по времени написания русским футуристическим стихотворением. Влияние Анненского сильно сказалось на Пастернаке и его школе.

В своих литературно-критических статьях, частично собранных в двух «Книгах отражений», Анненский даёт блестящие образцы русской импрессионистической критики, стремясь к истолкованию художественного произведения путём сознательного продолжения в себе творчества автора.

Print Friendly

Коментарии (0)

› Комментов пока нет.

Добавить комментарий

Pingbacks (0)

› No pingbacks yet.