АРНАЛЬДО, ДАНИЕЛЬ

Даниель Арнальдо (Daniele Arnaldo), известный также как Даниэль Арнаут (Danièl Arnaut) по-русски также пишется Арно -  известный провансальский трубадур, писавший также по-итальянски.


Жил в конце XII века (родился в Перигорде, в замке Риберак) при дворе английского короля Ричарда I, и при дворах южной Франции.

Годы творчества 1180-1195.

Дворянин по рождению, получил образование, но «оставил науки ради пения».

Лирика Даниэля туманна, стихи тяжеловесны. Средневековый автор его жизнеописания замечает, что он «избрал род сочинения в изысканных рифмах, так что песни его нелегко ни понять, ни запомнить». Но Данте высоко ценил его рыцарско-придворные песни и называл Даниэля «первым певцом любви». В XXVI песне «Божественной комедии» от лица поэта Гвидо Гвиницелли он называет Даниэля лучшим поэтом:

Брат,— молвил он,— вот тот (и на другого

Он пальцем указал среди огней)

Получше был ковач родного слова.

В стихах любви и в сказах он сильней

Всех прочих…

Перевод Михаил Лозинского

Основатель школы «темного стиля» (stil oscuro). Вслед за Рэмбо д’Ауренгой и Гиро де Борнелем, он развил trobar clus (сложную поэзию).

Из слов согласной прямизны
Сложу я песнь в канун весны.
Дни зелены,
В цветенье бор
И скаты гор,
И сладостного грома
Лесных стихир
И птичьих лир
Полн сумрак бурелома.
Весь бурелом — как звон струны;
Слова же мной огранены,
До белизны
Их мыл и тер,
Чтоб -сам Амор
Не мог найти излома;
Прям их ранжир,
Он командир,
Я в роли мажордома.
Но мажордом — что живодер,
Коль так устроил, чтоб позор
Узнал сеньор,
Чей стал мундир
Протерт до дыр,
Сам — как от костолома;
Впрямь, те больны,
В жару, грустны,
Кому любовь — истома.
Не томен, Дама, но хитер
Я и, что чей-то там партнер,
Плету узор:
Проведай клир
Лихих проныр,
Что к вам душа влекома,—
Вам хоть бы хны,
А мне видны
Все ковы их приема.

Любой прием, хоть пышный пир,

Отвергну, ибо сердцем щир:
Вы мой кумир;
Разлучены
Мы, но верны —
И в душах нет надлома;
Слезится взор,
Но все остёр —
Мной в неге боль искома.
Иском, хоть я не из придир,
Мной в страсти благодатный мир,
В любви я сир;
Стезя войны
Измен, вины
От Каина ведома,
Но (чтя раздор),
Как в нас, с тех пор
Не знала страсть подъема.
О прелесть, будь вы дома,
Не как фразер
Арнаут в ваш двор
Придет стезей подъема.

Даниель Арнальдо

Даниэль первый из трубадуров стал писать свои произведения в форме секстины. Его секстина Lo ferm voler qu’el cor m’intra («Слепую страсть, что в сердце входит…») послужила образцом для подражания таким поэтам как Данте и Петрарка.

Как известно, различные виды строф и многие типы рифм популяризовали в средневековой европейской поэзии трубадуры Прованса. Многообразие изобретённых ими строф было обеспечено многообразием рифмовок (схем расположения рифм). В числе распространившихся по Европе провансальских строф были и цепные, при которых рифмовались слова не обязательно внутри отдельной строфы, но обязательно в смежных строфах. В таких цепных строфах допустимо было использовать не только стандартные рифмы, но и повторяющиеся из строфы в строфу слова. Впрочем, здесь существовало одно ограничение: позволялось использовать слова многозначные (мot equivoc), да так, чтобы при появлении подобного слова в каждой новой строфе автор наделял его новым значением, а в то же время было запрещено использовать вместо рифм полноценных рифму тавтологическую (mot tornat), т.е. слово, занимающее при переходе из строфы в строфу одну и ту же позицию (например, на концах каждого второго или каждого третьего стиха всех строф) и не меняющее при этом значения. Даниель Арнальдо смело экспериментировавший со сложившимися в рыцарской поэзии формами, при изобретении секстины (ею является стихотворение «Слепую страсть, что в сердце входит…», переведенное на русский язык А. Найманом) ловко обошел указанные выше правила. Стремясь выдумать оригинальные и вместе с тем гармоничные строфы, он отважился вообще не использовать стандартные рифмы. Он решил использовать на концах стихов одни и те же повторяющиеся слова. Но так как каждое из выбранных им слов должно было бы иметь количество значений, равное количеству строф песни, это создавало известное затруднение. Его–то и обошел поэт–трубадур: вместо того, чтобы в каждой следующей строфе придавать каждому из этих слов новое значение, он решил менять позиции данных слов при переносе из строфы в строфу (но у него получилось, что в отдельных случаях слова всё–таки меняли и свое значение). Для этого он изобрёл особую формулу, в соответствии с которой в секстине следовало осуществлять указанный перенос.

На легкий, приятный напев *

Он песни свои сочинял,

Искал он успеха у дев

И от непризнанья страдал.

Страдая, он их устрашал,

Что если откажут ему,

Не быть, мол, тогда им в раю,

И, видимо, тем убеждал.

А в наше безбожное время

Случалось голодным мне быть,

И тратил впустую я семя,

Поскольку не мог убедить.

В музеях нередко бывая,

На лики я в рамах смотрю

И думаю, где же витает

Душа их — в раю иль аду?

Даниель Арнальдо

*) В этой кансоне выражена довольно распространенная в лирике трубадуров мысль, будто бы дама лишится райского блаженства за отказ в «милостях любви».

Иллюстрация из манускрипта XIII века

Итальянские трубадуры считали Арнаута Даниэля своим учителем.

Поэзия Даниеля Арнальдо настолько сложна, что еще долго будут предлагаться разные трактовки его песен.

Print Friendly

Коментарии (0)

› Комментов пока нет.

Добавить комментарий

Pingbacks (0)

› No pingbacks yet.