АРХЕНТИНА

Архентина (La Argentina; Антония Мeрсе (Мегсе) — испанская танцовщица.


Родилась 4 сентября 1888 года в Рио де ла Плата во время турне ее родителей по Аргентине.

Ее мать, Хосефа Луке, уроженка Кордовы из аристократической семьи, была балериной. Отец, Мануэль Мерсе был из Вальядолида, первый танцор и мастер хореографии Королевского Театра Мадрида (Teatro real de Madrid).

По возвращении в Испанию семья останавливается в Мадриде, в квартале Лавапьес, где ее отец открыл школу танцев. Девочка обладала прекрасным голосом, и ее отец хотел, чтобы, прежде всего она посвятила себя пению. Антонии пришлось согласиться, но при этом она не забывала занятия танцами, к которым всегда тяготела.  Как-то она сказала: «Я научилась одновременно молиться и танцевать», и по ее словам, в пять лет она танцевала очень неплохо. С 1902 года занималась народным испанским танцем у своей матери. В 1903 году умер ее отец, и это подтолкнуло Антонию оставить занятия вокалом и посвятить себя танцу.

В одиннадцать лет она была ведущей балериной Мадридской оперы.

В 1903 году выступала в театре «Реаль» с народными танцами различных областей Испании. В 1905 году выступала в театре «Атенео» (Мадрид) с программой народных танцев Испании. Затем гастролировала по городам Испании, Португалии, Франции, Германии, Бельгии, Англии, США.

В 1914 году она прима в Teatro Alhambra de Londres El Embrujo de Sevilla. Именно здесь она ближе познакомилась с традициями фламенко.

Когда в 1935 году Педро Масса ее спросил, как бы она воспитала балерину, Антония Мерсе ответила со всей искренностью: «На первом месте я бы извлекла пользу из ее возраста, воспользовалась бы ее молодостью и добилась, чтобы она прошла итальянскую школу танца. Без этой хореографической базы невозможна хорошая техника в танце. В то же время, я бы хотела, чтобы она училась музыке; старалась, чтобы она прочла определенные литературные произведения, поставила бы перед ее глазами произведения искусства всемирно-известных художников, и, наконец, я бы ее заставила глубоко изучать происхождение и историю того танца, которому она себя хотела бы посвятить. Это, как я думаю, идеальное воспитание балерины. Так воспитывали меня. Заметьте, я говорю балерина, а не байлаора, танцовщица. В принципе, байлаора это, в общем-то, нечто подобное, но существенно разное по сути. Обучаясь искусству и технике танца, можно стать хорошей танцовщицей, настоящей балериной. Но техника еще никогда не делала из балерин танцовщиц фламенко, байлаор. Это не значит, что байлаора свободна от всех правил в танце и не придерживается каких-то рамок. Но это непроизвольная, прирожденная, индивидуальная, если можно так сказать, техника. Байлаора это нечто неожиданное, живое, чудесное искусство, которое рождается, потому что сам Бог хочет, чтобы оно родилось. Нет школ, где бы воспитывались байлаоры, так же, как и нет школ, где воспитываются поэты, но есть школы, где воспитываются риторы и грамматисты. … Иногда байлаорами становятся по семейной традиции: байлаора мать, бабушка, ну и, само собой, байлаора внучка … Это наиболее распространенный случай. Иногда это происходит, потому что девочке нравится фламенко: он у нее в крови, как и что-то цыганское, что-то, что ее поднимает с места, когда она слышит гитару, или когда звучит народная песня, или когда она видит кружение в воздухе юбок с воланами и оборками … Так было со мной. Я была балериной, потому что мой папа – учитель танцев — хотел, чтобы я ею стала, и осознанно обучил меня всем правилам этого ремесла. И я чувствую себя танцовщицей, так как моя мама, будучи андалузкой, вложила в меня еще до рождения то необъяснимое, что  меняет и убивает нас, и заставляет закрывать глаза, и видеть, и не видеть, и  задыхаться при вздохе, и оживать при следующем, и …».

В 1914-1916 и 1919 годах выступала в России, Южной и Северной Америке.

Первая мировая война застала ее в России, откуда она возвратилась во Францию и вошла в испанскую труппу под названием «El Embrujo de Sevilla». В этой труппе, где работали такие мастера танца, как Фаико и Антонио Эль де Бильбао, она дебютировала в лондонском театре «Альгамбра» в 1914 году. После возвращения из турне по Америке она в течение четырех лет готовила постановку работы М. де Фальи «Колдовская любовь». По совету великого композитора даже поехала в Гранаду для изучения танцев цыганок из Сакромонте, на которых базировалась при исполнении «Танца огня». Пока шли репетиции, она продолжала танцевать во Франции. И в 1925 году в театре «Трианон Лирик» представила работу «Танец огня» из «Колдовской любви» с таким успехом, что ошеломила критиков, мнения которых выглядели следующим образом: «Это воспламеняющее исполнение!»

Ее приветствовали как главную балерину эпохи в Египте, Индии, на Филиппинах, в Ките, Японии, США, Австрии, Чехословакии, Швеции, Италии, Великобритании. Бесспорно, она стала международной звездой фламенко. Танец фламенко Архентина выполняла в совершенном стиле, следуя старым правилам «чистого» танца. Например, сапатеадо всегда исполняла на месте, корпус был неподвижен, руки держала в карманах своего жакета.

Кульминацией ее карьеры стал май 1929 года. В этом месяце в парижском театре «Опера Комик» выступала первая труппа Испанского танца, т.е. первая труппа Испанского балета. Балет «Колдовская любовь» был пронизан истинным духом фламенко. В музыкальную ткань балета естественно вплетались оркестровые ритмы, сочиненные Мануэлем де Фальей. Это ритмы фарруки в первой песне, ритмы гарротина в «Танце ужаса», мелодии самбрас и тьентос в «Ритуальном танце огня» и булериас в «танце огня». Завершали балет медленные солеарес и сигирийяс.

Это были годы апогея славы Архентины. Ее и не беспочвенно сравнивают с Павловой.

Когда у нее спросили, что она думает о танце и чем для нее является танец, она ответила с абсолютной уверенностью:

«Во-первых, Красотой! И лишь потом Техникой!

Техника должна позволять балерине подняться на вершину красоты. Когда техника не служит этой наивысшей цели, вы понимаете, что она не служит ни для чего. И любопытно, что технике – столь существенному элементу в обыкновенном тане – нужно как бы скрыться при исполнении танца фламенко, потому что если этого не произойдет, то красота танца пострадает в значительной степени.

Поймете ли вы балерину, которая движет рукой или ногой, словно повторяя заученный урок?

Движение – этой мой основной элемент в танце. Оно является главным элементом и у птиц. Я не стараюсь заимствовать у них абсолютную грацию! Однако чувствую себя связанной с ними крепким братством. Они являются для меня в некоторой степени «высокими» и «быстрыми» примерами. Красота их полета и взмахов крыльев раскрывает их радости и страхи, так же как и танец фламенко».

Федерико Гарсиа Лорка сказал о ней: «Эта сдержанная, сухая, нервная испанка, которая там сидит, героиня своего собственного тела, укротительница своих собственных простых желаний, самых сладких …, Я хочу сказать, что ее глаза не принадлежат ей, когда она танцует, они ровно перед ней, наблюдая за танцем и управляя даже мельчайшими движениями, помогая сдержать ее слепые и впечатляющие порывы чистого инстинкта».

В 1928 году организовала балетную труппу, исполнявшую народные испанские танцы и одноактные балеты в постановке Архентины.

Среди постановок Архентины — одноактные балеты «Эль Фонданго» Дюрана (1927 г.), «Любовь и колдовство» де Фальи (1928 г.), «Контрабандисты» Эспла (1934 г.). Архентина поставила также «Испанское каприччио» на музыку Римского-Корсакова и «Болеро».

Среди исполнителей — П. Империо и В. Эскудеро.

Архентина поставила и исполняла концертные номера: «Пятый
танец» Гранадоса, «Кордова» Альбениса, «Танец огня» де Фальи.

Успешное выступление труппы в Париже стимулировало испанских композиторов писать музыку для балета («Контрабандисты» Эспла, 1934 г., «Хуэрга» Баутисты, «Ла Ромерия де лос Корнудос» Пирталуга, «Коррида де феерия» Бакрассы).

Архентине принадлежит заслуга возрождения и популяризации испанского народного танца. Ее исполнение отличалось острым драматизмом, ярким юмором, большой лирической выразительностью.

Архентина — одна из первых испанских танцовщиц, использовавших технику классического танца для создания сценической формы народного танца.

Последний год жизни Антонии был наполнен бурной деятельностью. 27 июня в Париже состоялась конференция «Язык линий». На ней Антониа изложила основные идеи о своем искусстве: «Думаю, я люблю танец, так как всегда презирала ложь. В танце все правдиво. В танце все выражается через искренность, чувства, состояния души, свободу … без недомолвок. Нет языка, более откровенного, чем язык танца, будь он жестким, будь он «жаргонным», ведь существует жаргон линий, движений. Это и есть хорошая практика для духа и сердца. Да, танец нравственен. Все равно подогнанный под те цели, которые не являются его составляющими. Отработанный, как например, в первобытные времена, на уровне инстинкта, он обладает достоинством, так как в нем места лицемерию. Это высшая степень цивилизации, которая вносит послабления, маленькие трусости, нездоровые страхи и низости. Она освобождает, она улучшает, она облагораживает»

Из-за проблем с сердцем она решила провести лето недалеко от Байоны, в городке Мирафлорес.  18 июля священник-музыковед отец Доностия сообщил ей, что в Сан Себастьяне готовился большой фестиваль баскских танцев в ее честь и выразил желание включить один из танцев в его репертуар.  Девять дней отдыха придали Антонии «бодрый, радостный вид и блеск, которого мы не видели в ней уже давно», поэтому врач одобрил ее намерение присутствовать на фестивале.

В тот день в Марокко произошло восстание генерала Франко, и путешествие и пребывание в Сан Себастьяне было прервано неясными новостями, которые приходили с юга. Все это вселило в нее тревогу и беспокойство. Возвращение в Мирафлорес происходило в обстановке беспокойства. Машина сломалась в нескольких метрах от городка. Архентина смогла дойти до него пешком, вошла в дом, остановилась в первой комнате, которая выходила на террасу. Там она поднесла руку ко лбу и произнесла всего лишь фразу: « Да что со мной такое?….» и упала на диван. Она умерла в пять минут десятого вечером 18 июля 1936 года от сердечного приступа.

В своей жизни она получала самые высокие похвалы, к которым может только стремиться артист. Например, Висенте Маррео так писал о ней: «Все, что пахнет плохим вином, жаркими вечерами боя быков, приятным бесстыдством или всем, чему присуща необыкновенная жизненность, все это было в танце Антонии Мерсе, которая со своим латинским изяществом, со своим кокетством и вдумчивым искусством внушала восторженность и буквально электризовала даже самую скептическую публику. Не успехом измеряется значимость артиста, но когда в них появляется что-то божественное, никто этого не преуменьшает и оно горит своим огнем».

Висенте Эскудеро проявлял величайшее уважение к искусству танца Архентины. Он писал: «Антония Мерсе была создателем школы танца столь подлинным и гениальным, что от нее отталкивались и к ней возвращались, претендуя или пытаясь передать универсальность испанского танца».

Когда-то кто-то сказал, что русская балерина Анна Павлова (1885-1931) была, несомненно, балериной века, Эскудеро добавил: «А Архентина была балериной всех веков!»

Он обосновал это следующим оброзом: «Когда танцует Анна Павлова, создается впечатление, что она почти не касается поверхности пола. Она как птица в воздухе, как греческая статуя на невидимом пьедестале. Антония Мерсе также не касается таблао, и не пренебрегает полетом. Но она умеет извлекать, в одном только движении, потоки ритмичных звуков, и, с другой стороны, воспринимает из воздуха чудесные вибрации. Поэтому мастерство моей соотечественницы несравненно».

Print Friendly

Коментарии (0)

› Комментов пока нет.

Добавить комментарий

Pingbacks (0)

› No pingbacks yet.