АСЕНКОВА, ВАРВАРА НИКОЛАЕВНА

Варвара Николаевна Асенкова — русская актриса.


Родилась 10 апреля 1817 года в Петербурге. Старшая дочь известной петербургской комедийной актрисы А. Е. Асенковой, у которой были ещё дети.

Метрическое свидетельство сухо сообщает: «незаконнорожденный младенец Варвара родилась 1817 года, апреля 10 дня». Мать Вареньки, несколько лет прожила в «гражданском браке» с офицером Семеновского полка Николаем Ивановичем Кашкаровым. После назначения командиром полка печально знаменитого своей грубостью и жестокостью полковника Шварца в полку вспыхнуло восстание. Кашкаров «позволил себе слушать жалобу, скопом принесенную на полкового командира». Кроме того, он скрыл список зачинщиков, поданный ему фельдфебелем. Приговор военного суда о лишении Кашкарова «чести, имения и живота» означал смертную казнь. Однако Николай Иванович был переведен в армейский Бородинский пехотный полк и отличился в персидском походе. По возвращении с войны Кашкаров женился на дочери бывшего коменданта Бобруйской крепости.

Отчим Варвары Асенковой (тоже гражданский муж её матери) отставной военный Павел Николаевич Креницын, служил содержателем зеленых карет, в которых развозили воспитанников императорского Театрального училища.

В 1828 году Варвара Асенкова поступила в Петербургское театральное училище, откуда, однако вынуждена была уйти в 1830 году, т. к., по мнению дирекции, «необыкновенных способностей не оказала». И это не было какой-то интригой, ведь по свидетельству одного из ее биографов А. М. Брянского, актриса «в детские годы не обнаружила ни малейшей склонности к сцене». Мать забрала Варю из школы и определила в один из лучших пансионов Петербурга, но она, не закончив его, подготовилась к поступлению на сцену под руководством И. И. Сосницкого.

21 января 1835 года Варвара Асенкова с большим успехом дебютировала на сцене Александрийского театра в бенефисе своего учителя Сосницкого ролях одалиски Роксоланы (водевиль Фавара «Сулейман II, или Три султанши») и Мины (водевиль Э. Скриба «Лорнет»). Несмотря на незавидный репертуар бенефиса Сосницкого, дебютантка оказалась неотразима. Эти роли закрепили за Асенковой звание водевильной актрисы и определили ее манеру и амплуа.

О брильянте, засверкавшем на сцене Александринского театра, доложили царю. Николай I на следующий же день приехал в театр. После спектакля он зашел за кулисы и сказал юной актрисе, что она игрой своей доставила ему истинное удовольствие. Через несколько дней Варваре Асенковой были «всемилостивейше пожалованы» бриллиантовые серьги.

Журнал «Русская старина» писал: «Роль Роксоланы в этой комедии может дать молодой дебютантке выказать в полном блеске красоту, ловкость, голосовые средства, грацию, но отнюдь не художественное творчество; создать этой роли - невозможно: единственная задача превратить французскую марионетку в живое существо… И эту трудную задачу В. Н. Асенкова разрешила как нельзя лучше, сыграв роль Роксоланы неподражаемо».

Через три дня Асенкова во второй раз появилась в тех же пьесах и с тем же успехом. После этого она была принята в театр, но без контракта.

В состав труппы была зачислена в феврале 1836 года. Журнал «Русская старина» замечает по этому поводу: «Театральная дирекция того времени, при всей своей бюрократической холодности, сознавая наконец - если не громадный талант Асенковой, то те сборы, которые могут доставлять спектакли с ее участием, - приняла Асенкову в штат актрис, с производством очень скромного жалованья». А когда мать Варвары попросила прибавить дочери жалованье, государев вердикт гласил: «никакой прибавки сделано быть не может, ибо по собственному отзыву Государя Императора она никаких успехов не сделала».

Асенкова была блестящей исполнительницей ролей в водевилях. «Она умела смешить публику до слез, никогда не впадая в карикатуру». Обладая замечательными внешними данными, обаянием, выразительным голосом, Асенкова блистала в ролях молоденьких героинь и водевильных травести, в так называемых «ролях с переодеванием». Актриса исключительного мастерства и изящества, много и серьезно работавшая над ролями, она оставляла впечатление чрезвычайно легкой игры. Современники отмечали, что ей достаточно выйти на сцену и улыбнуться, спеть водевильный куплет своим небольшим, но обаятельным голосом, – и ей обеспечен успех, какого другие артисты не могли бы добиться годами упорного труда.

Наряду с ролями молодых героинь она с большим мастерством играла мальчиков-подростков: юнкер Лелев («Гусарская стоянка, или Плата той же монетой» Орлова, 1835 г.), Карл II («Пятнадцатилетний король», 1838 г.). Была одной из лучших исполнительниц ролей «травести» на русской сцене.

Играла Асенкова и мужские роли в серьезных комедиях. К числу ее лучших ролей относится роль Керубино в «Женитьбе Фигаро» Бомарше.

Исполняла роли Марии Антоновны в первом представлении
«Ревизора» Гоголя (19 апреля 1836 г.), Софьи в «Горе от ума» Грибоедова
(1839 г.), Мальвины («Мальвина, или Урок богатым невестам», переделка с французского Д. Ленского), Эсмеральды («Эсмеральда, или Четыре рода любви» по роману Гюго «Собор парижской богоматери», 1837 г.), Офелии («Гамлет» 1837 г.), Корделии («Король Лир», 1838 г.), Дочери мельника («Русалка» Пушкина в переделке А. А. Шаховского).

В. Г. Белинский писал: «Она играет столь же восхитительно, сколько и усладительно… каждый ее жест, каждое слово возбуждает громкие и восторженные рукоплескания… Я был вполне восхищен и очарован».

На сколько удачно складывалась ее судьба на сцене, на столько же трагична она была за кулисами. Асенкова была молода, красива, талантлива, не плела интриг, не завидовала, отвергала богатых и именитых соискателей руки и сердца. Отвергнутые воздыхатели слали ей непристойные пасквили, распространяли сплетни, устраивали травлю. Один из купцов, скупив первый ряд партера, высадил в него лысых мужчин. В зале начался хохот, представление было сорвано, и Асенкова вынуждена была прекратить игру.  Некий кавказский князь пытался украсть Асенкову прямо у выхода из театра. Другой, доведенный до исступления поклонник, ворвался в ее дом и изрезал кинжалом мебель. Еще один «почитатель таланта» бросил шутиху, желая изуродовать лицо актрисы. На одном из спектаклей компания молодых людей устроила Асенковой публичную травлю. А. И. Вольф, «Хроника петербургских театров», писал: «23 мая 1840 года на спектакле «Капризы влюбленных» несколько молодых людей под предводительством кавалериста А-ва, приняв изрядное количество рюмочек в буфете, вошли в зал, а сам А-в, заняв место в первом ряду, стал громко комментировать действия актёров, перекрывая их голоса: «Особенно досталось бедной Асенковой. Ей пришлось выслушать самые непечатные циничные выражения, наконец, она не выдержала, разрыдалась и убежала за кулисы… Всего примечательнее то, что ни соседи пьяной компании и никто из публики не отважился вмешаться в дело и прекратить скандал».

В столичных газетах то и дело появлялись заказные разгромные рецензии на её выступления (это притом, что актриса была занята в большей части репертуара), карикатуры на Асенкову, двусмысленно намекавшие на каких-то её высоких покровителей. Анонимные угрозы злопыхателей преследовали актрису.

Наверняка особо тяжело Варвара Николаевна переживала, что ядром заговора против неё стала её подруга детства Надежда Самойлова, соперничавшая с ней по сцене.

Напряженная работа актрисы (Асенкова играла почти каждый день и разучивала еженедельно по две-три новые роли), усердием которой злоупотребляли и дирекция, и бенефицианты, надломила ее здоровье. Первые признаки чахотки появились весной 1838 года.

«Несмотря на советы докторов, Асенкова не покидала сцены и на масленице 1841 г. играла 17 раз, исполняя не менее двух ролей в день. В последний раз она показалась на сцене в прощенное воскресенье 16-го февраля, в пьесах «Пятнадцатилетний король» и «Новички в любви». 14-го апреля имя Асенковой в последний раз прочитали на афише, извещавшей о ее бенефисе; но даровитая артистка в нем уже не могла участвовать: она была при смерти».

Последние дни ее жизни — боль и страдания. Она металась в бреду. Изредка приходя в себя, говорила: «Ах, как не хочется умирать. Жизнь так прекрасна».

19 апреля 1841 года в Петербурге скончалась от чахотки актриса императорского Александринского театра Варвара Николаевна Асенкова. Ей только что исполнилось двадцать четыре года.

«Погребение ее происходило 22-го апреля на Смоленском кладбище, где на ее могиле сооружен на средства, собранные почитателями ее таланта, прекрасный памятник с бронзовым бюстом Асенковой».

Тысячи людей, несмотря на проливной дождь, шли за погребальной каретой. Многие плакали. Николай Некрасов написал на полях черновика стихотворения «Памяти Асенковой»: «помню похороны, — похожи, говорили тогда, на похороны Пушкина: теперь таких вообще не бывает».

Игра Асенковой отличалась естественностью, изяществом, умом, обаянием. Она создавала живые характеры, вносила в свое исполнение психологическую правду, лиризм и драматичность.

Некрасов посвятил ей стихотворения «Офелия» и «Памяти А-ой».

Николай Некрасов
ПАМЯТИ [АСЕНКОВ]ОЙ

В тоске по юности моей

И в муках разрушенья

Прошедших невозвратных дней

Припомнив впечатленья,

Одно из них я полюбил

Будить в душе суровой,

Одну из множества могил

Оплакал скорбью новой…

Я помню: занавесь взвилась,

Толпа угомонилась -

И ты на сцену в первый раз,

Как светлый день, явилась.

Театр гремел: и дилетант,

И скептик хладнокровный

Твое искусство, твой талант

Почтили данью ровной.

И точно, мало я видал

Красивее головок;

Твой голос ласково звучал,

Твой каждый шаг был ловок;

Дышали милые черты

Счастливым детским смехом…

Но лучше б воротилась ты

Со сцены с неуспехом!

Увы, наивна ты была,

Вступая за кулисы -

Ты благородно поняла

Призвание актрисы:

Исканья старых богачей

И молодых нахалов,

Куплеты бледных рифмачей

И вздохи театралов -

Ты всё отвергла… Заперлась

Ты феей недоступной -

И вся искусству предалась

Душою неподкупной.

И что ж? обижены тобой,

Лишенные надежды,

Отмстить решились клеветой

Бездушные невежды!

Переходя из уст в уста,

Коварна и бесчестна,

Крылатым змеем клевета

Носилась повсеместно -

И всё заговорило вдруг…

Посыпались упреки,

Стихи и письма, и подруг

Нетонкие намеки…

Душа твоя была нежна,

Прекрасна, как и тело,

Клевет не вынесла она,

Врагов не одолела!

Их говор лишь тогда затих,

Как смерть тебя сразила…

Ты до последних дней своих

Со сцены не сходила.

В сознанье светлой красоты

И творческого чувства

Восторг толпы любила ты,

Любила ты искусство,

Любила славу… Твой закат

Был странен и прекрасен:

Горел огнем глубокий взгляд,

Пронзителен и ясен;

Пылали щеки; голос стал

Богаче страстью нежной…

Увы! театр рукоплескал

С тоскою безнадежной!

Сама ты знала свой удел,

Но до конца, как прежде

Твой голос, погасая, пел

О счастье и надежде.

Не так ли звездочка в ночи,

Срываясь, упадает

И на лету свои лучи

Последние роняет?..

В 1936 году могилу вместе с памятником перенесли в Некрополь мастеров искусств Александро-Невской лавры. В 1941 году, спустя ровно сто лет после кончины актрисы немецкий снаряд попал точно в её могилу, оставив лишь осколки памятника и глубокую яму. Памятник воссоздан с небольшими изменениями в 1955 году.

Короткой трагической жизни актрисы посвящен фильм «Зелёная карета», где роль Варвары Асенковой сыграла Наталья Тенякова.

 

При перепечатке данной статьи или ее цитировании ссылка на первоисточник обязательна: Копирайт © 2010 Вячеслав Карп — Зеркало сцены.

Print Friendly

Коментарии (0)

› Комментов пока нет.

Добавить комментарий

Pingbacks (0)

› No pingbacks yet.