БАГРИЦКИЙ, ЭДУАРД ГЕОРГИЕВИЧ

Эдуард Георгиевич Багрицкий (Дзюбин, Дзюбан) – советский поэт, переводчик и драматург.


Родился 22 октября (3 ноября) 1895 года в Одессе в религиозной еврейской семье. Впоследствии Багрицкий называл своих родителей типичными представителями мелкой буржуазии. Родители хотели, чтобы сын получил солидную профессию врача или инженера, он же, с детства обладая мироощущением художника, противился тому, чтобы «на мир облокотиться, как на стол».

Учился в реальном училище, затем на землемерных курсах, но по профессии не работал.

С 1915 года под псевдонимом «Эдуард Багрицкий» и женской маской «Нина Воскресенская» печатал свои стихи в одесских литературных альманахах («Серебряные трубы», «Авто в облаках»), стал одной из самых заметных фигур в группе молодых одесских литераторов, из которой вышли также Ю. Олеша, В. Катаев, И. Ильф, В. Катаев, Л. Славин, С. Кирсанов, В. Инбер. Последние литературные альманахи «Смутная алчба» и «Чудо в пустыне», составленные этой группой, вышли в свет в 1918 году.

Багрицкий великолепно читал стихи — свои и чужие. Читал в литературных салонах, в парках с эстрады, случалось с чьего-нибудь балкона.

В 1917 году, работая делопроизводителем в русской регулярной армии, Багрицкий участвовал в персидской экспедиции генерала Баратова.

Октябрьскую революцию молодой поэт встречает восторженно, становится ее певцом.

В 1918 году Багрицкий вернулся в Одессу и добровольцем вступил в Красную Армию. Во время Гражданской войны работал в политотделе партизанского отряда, писал агитстихи, листовки, воевал с бандами Н. Махно и атамана А. Григорьева.

В 1919 был постоянным автором одесских газет «Моряк», «Шквал», «Станок». Публиковался под псевдонимами «Некто Вася», «Нина Воскресенская», «Рабкор Горцев».

С 1920 года Багрицкий работал в Одессе, в ЮгРОСТА (Южное бюро Украинского отделения Российского телеграфного агентства) вместе с Ю. Олешей, В. Катаевым, С. Бондариным  и В. Нарбутом, редактировал литературную страницу одесских «Известий», читал рабочим лекции о поэзии, вел занятия литературного кружка.

Его стихи этих лет («Фронт», «Фронтовик», «Красная Армия») отражали впечатления Гражданской войны. Впоследствии Багрицкий отрицательно отзывался о своей «газетной лирике», однако уже в этих стихах закладывалась основа образного строя его эпической поэмы «Дума про Опанаса».

В эти же годы Багрицкий обратился в своей поэзии к классическим образам мировой литературы. В 1922–1923 годах был написан стихотворный цикл о Тиле Уленшпигеле, состоящий из пяти песен, в котором поэт воспел мужество и свободу неунывающего героя. Романтикой странствий, творчества и свободы проникнуто одно из самых известных стихотворений тех лет «Птицелов». Впоследствии критики отмечали живописность и «фламандскую» выразительность этих стихотворений Багрицкого, характерное для всего его творчества внимание к точной и гиперболичной поэтической детали.

В 1925 году Катаев «вывозит» Багрицкого в Москву, которую он покорил. Вызывая из Одессы жену, поверг в шок московских телеграфистов своей телеграммой: «Загоняй бебехи тчк хапай Севу зпт катись немедленно тчк Эдя». Он вступил в литературную группу «Перевал», а через год примкнул к конструктивистам. Жил в Москве в знаменитом «Доме писательского кооператива» (Камергерский переулок, 2).

В 1928 году вышел в свет стихотворный сборник «Юго-Запад», принесший поэту широкую известность. Вошедшие в этот сборник «Стихи о соловье и поэте», «Стихи о поэте и романтике», «От черного хлеба и верной жены…», «Разговор с комсомольцем Н. Дементьевым» были проникнуты духом революционной романтики, их главная тема – место поэта в новой жизни. Вошло в сборник и одно из лучших стихотворений Багрицкого «Контрабандисты», в котором воспевались Черное море, «бездомная молодость» поэта, его способность «выстрелом рваться Вселенной навстречу». Критики называли Багрицкого самым заметным представителем романтического направления советской поэзии.

Эпическая поэма «Дума про Опанаса» стала одним из самых значительных поэтических произведений двадцатых годов. В беседе с читателями Багрицкий сказал: «Мы видели, как потрясался мир, мы переносили его на своих плечах». Трагедия Гражданской войны, мировые потрясения, ломающие судьбу простого человека, стали главной темой «Думы про Опанаса», действие которой происходит на Украине во время борьбы большевиков с бандами Махно.

В 1930 году Багрицкий вступил в РАПП.

В 1932 году, уже тяжело больной астмой, он написал поэмы «Человек предместья», «Последняя ночь» и «Смерть пионерки», в которых попытался осмыслить новую советскую действительность, разглядеть в ней остатки романтики. Стремлением обрести единство с жизнью, почувствовать незыблемость вечных ценностей пронизан последний поэтический сборник Багрицкого «Победители».

Багрицкий много переводил – баллады В. Скотта, поэмы Р. Бернса, стихи М. Бажана, Я. Купалы, Рембо. Совместно с Н. Дементьевым перевел на русский язык книгу стихов турецкого поэта Назыма Хикмета.

Входил в редколлегию «Литературной газеты», сотрудничал с журналом «Новый мир», редактировал поэтические сборники в издательстве «Советский писатель».

Многие молодые поэты вспоминали о живом интересе Багрицкого к талантливым людям, об оказанной им поддержке.

Дружил с Катаевым, Паустовским, Олешей, Тарковским.

Был страстным любителем птиц и аквариумных рыбок. Однажды поразил членов редакционного совета отказом приехать на важное заседание в связи с тем, что он очень занят, так как у него рожает рыба.

С начала 1930 года у Багрицкого обострилась астма - болезнь, от которой он страдал с детства.

Умер Багрицкий в Москве 16 февраля 1934 года. Хоронили его с воинскими почестями в сопровождении эскадрона.

Он любил он в поэзии и в жизни мажор. Константин Паустовский в «Золотой розе» пишет о его жизнелюбии и о том, что Багрицкий не любил Семена Надсона, в стихах которого преобладали минор, усталость, надрыв. Паустовский и Багрицкий сидели в кафе, когда в нем появился известный в Одессе нищий, не просивший, а нахально требовавший у людей деньги. Багрицкий встал и пошел на старика, не спуская с него глаз и с дрожью в голосе, со слезой, с трагическим надрывом читая надсоновские строки:

Друг мой, брат мой, усталый, страдающий брат,

Кто б ты ни был, не падай душою!

Нищий осекся. Он начал отступать, опрокинул стул, задрожал от страха и пустился наутек. Багрицкий вернулся к Паустовскому и на полном серьезе сказал: «Вот видите, даже одесские нищие не выдерживают Надсона!»

Евгений Евтушенко.

Об Эдуарде Багрицком («Строфы века»)

Псевдоним Эдуарда Георгиевича Дзюбина. Родился в еврейской торговой семье, окончил землемерные курсы. Начал печататься в 1915 году в одесских альманахах. Воевал в Красной Армии. Вступил сначала в группу «Перевал», затем примкнул к конструктивистам. После его смерти вдова была репрессирована. Как и его любимый герой Тиль, Багрицкий был одновременно и романтиком, и человеком земным. Походка его стихов была тоже тильуленшпигелевская — легкая, танцующая, пружинистая. «А мы заряжали, смеясь, мушкетоны, и воздух чертили ударами шпаг!», «И пред ним — зеленый снизу, голубой и синий сверху — мир встает огромной птицей, свищет, щелкает, звенит», «Жеребец под ним сверкает белым рафинадом». Но Багрицкий умел писать не только красиво, а иногда и жестко, почти жестоко: «Любовь? Но съеденные вшами косы; ключица, выпирающая косо; прыщи; обмазанный селедкой рот да шеи лошадиный поворот». Багрицкий принял революцию, сражался в особых отрядах и, желая идти в ногу со временем, трагически заблуждался вместе с ним. Блистательный мастер, одаренный редкой чувственной впечатлительностью, Багрицкий иногда срывался в попытках философского осмысления мира. Так, его строки о нашем веке в стихотворении «ТВС» морально для нас неприемлемы после стольких человеческих трагедий: «Но если он скажет: «Солги» — солги. Но если он скажет: «Убей» — убей». Но нельзя выдавать эти строки, написанные в 29 году, видимо, во время депрессии (или очередного припадка астмы, от которой поэт и умер), за философское кредо всей его поэзии, как пытались это делать некоторые недобросовестные интерпретаторы. Лучшая книга Багрицкого «Юго-запад», в которую входит и его поэма «Дума про Опанаса», написанная шевченковской строфикой, а временами и с шевченковской выразительностью. Поэзия Багрицкого, талантливая, многокрасочная, была в свое время школой мастерства для молодых поэтов 20-х и 30-х годов, многие из этих поэтов взлетели в небо с его доброй ладони. И в этом Багрицкий был Тилем — не случайно, судя по рассказам, он любил выпускать из клеток певчих птиц на волю.

Print Friendly

Коментарии (0)

› Комментов пока нет.

Добавить комментарий

Pingbacks (0)

› No pingbacks yet.