БАЙРОН, ДЖОРДЖ НОЭЛ ГОРДОН

Джордж Ноэл Гордон Байрон, с 1798 года шестой барон Байрон, широко известный как лорд Байрон (George Gordon Byron, Lord Byron) — английский поэт и драматург. Выдающийся представитель революционного романтизма первой четверти XIX века.

Гордон - второе личное имя Байрона, данное ему при крещении и совпадающее с девичьей фамилией матери. Отец Байрона, однако, претендуя на шотландские владения своего тестя, использовал «Гордон» как вторую часть фамилии (Байрон-Гордон), а сам Джордж был записан в школу под такой же двойной фамилией. В десятилетнем возрасте после смерти двоюродного деда Джордж стал пэром Англии и получил титул «барон Байрон», после чего стал именоваться «лорд Байрон» или просто «Байрон». Впоследствии тёща Байрона завещала поэту имущество с условием носить её фамилию - Ноэл (Noel), и королевским патентом лорду Байрону было разрешено в порядке исключения носить фамилию Ноэл перед титулом, что он и делал, подписываясь иногда «Ноэл-Байрон». Поэтому в некоторых источниках его полное имя может выглядеть как Джордж Гордон Ноэл Байрон, хотя одновременно всеми этими именами и фамилиями он никогда не подписывался.

Его предки, выходцы из Нормандии, пришли в Англию вместе с Вильгельмом Завоевателем и, после сражения при Гастингсе, были награждены богатыми поместьями, отнятыми у саксов. Первоначальное имя Байронов - Бурунь. Это имя часто встречается в рыцарских летописях средних веков. Один из потомков этого рода уже при Генрихе II изменил, в соответствии с выговором, свою фамилию на фамилию Байрон. Байроны возвысились при Генрихе VIII, который во время упразднения католических монастырей наделил сэра Байрона по прозвищу «сэр Джон малый с большой бородой» (sir John the little with the Great Beard) имениями богатого монастыря Ньюстед в Ноттингемском графстве. В царствование Елизаветы род Байронов пресекся, но фамилия перешла к незаконному сыну одного из них. Впоследствии, во время междоусобных войн и первой английской революции, Байроны отличились непоколебимой преданностью дому Стюартов, за что Карл I возвел представителя этого рода в звание пэра с титулом барона Рочдель. Одним из самых известных представителей этой фамилии был адмирал Байрон, прославившейся своими необыкновенными приключениями и странствованиями по Тихому океану; матросы, любившие его, но считавшие невезучим, прозвали его «Джек дурная погода» (Foulweather Jack). Старший сын адмирала Байрона, также адмирал, был человеком жестоким, опозорившим своё имя: в пьяном виде, в таверне, он убил на дуэли своего родственника Чаворта. Его посадили в Тауэр, осудив за неумышленное убийство, но он избежал наказания благодаря дворянской привилегии. Его брат капитан Джон — кутила и мот, в 1778 году обвенчался с бывшей маркизой Комартен. Она умерла в 1784 году, оставив Джону дочь Августу (впоследствии миссис Ли), которую впоследствии воспитывали родственники ее матери. После смерти этой первой жены капитан Байрон женился вторично, из расчета, на Екатерине Гордон, единственной наследнице богатого эсквайра Джорджа Гордона. Она происходила из дома Стюартов (от Аннабеллы Стюарт, дочери Якова II). От этого, второго, брака в Лондоне на Холл-Стрит 22 января 1788  родился будущий поэт, Джордж-Ноэль Гордон Байрон.

Отец Байрона.

Мать Байрона.

К рождению поэта его отец уже был банкротом. Леди Байрон поселилась в Абердине, и её «хромой мальчуган», как она называла сына, был отдан на год в частную школу, затем переведен в классическую гимназию.

О детских выходках Байрона рассказывают много историй. Сестры Грей, нянчившие маленького Байрона, находили, что лаской можно делать с ним, что угодно, но его мать всегда выходила из себя от его непослушания и бросала в мальчика чем попало. На вспышки матери он нередко отвечал насмешками, но, однажды, как он сам рассказывает, у него отняли нож, которым он хотел заколоть себя. В гимназии он учился плохо, и Мэри Грей, читавшая ему псалмы и Библию, принесла ему более пользы, чем гимназические учителя.

В 1798 году Байрон наследует от двоюродного деда титул барона и родовое поместье Ньюстед Эбби под Ноттингемом, куда он переезжает с матерью. В мае десятилетний Байрон так сильно влюбился в свою кузину Мэри Дафф, что, услыхав о её помолвке, впал в истерический припадок.

В 1799 году он поступил в школу доктора Глени, где пробыл два года и всё время лечил свою больную ногу, после чего достаточно поправился, чтобы надевать сапоги. В эти два года он учился очень мало, зато прочёл всю богатую библиотеку доктора. Перед отъездом в школу в Хэрроу Байрон снова влюбился - в другую кузину, Маргариту Паркер, и в ожидании свидания с ней не мог ни есть, ни спать.

В 1801 году он поступает в закрытую аристократическую школу в Харроу, близ Лондона. Здесь Байрон начинает писать стихи. Мёртвые языки и древность мало привлекали его, но зато он с огромным интересом прочёл всех английских классиков. В школе он славился рыцарским отношением к товарищам и тем, что всегда заступался за младших. Во время каникул 1803 года он опять влюбился, на этот раз серьёзнее чем прежде - в мисс Чаворт.

                     Когда я прижимал тебя к груди своей,

                    Любви и счастья полн и примирен с судьбою,

                    Я думал: только смерть нас разлучит с тобою;

                    Но вот разлучены мы завистью людей!

                    Пускай тебя  навек, прелестное созданье,

                    Отторгла злоба их от сердца моего;

                    Но, верь, им не изгнать твой образ из него,

                    Пока не пал твой друг под бременем страданья!

                    И если мертвецы приют покинут свой

                    И к вечной жизни прах из тленья возродится,

                    Опять чело мое на грудь твою склонится:

                    Нет рая для меня, где нет тебя со мной!

 С 1805 по 1809 год Байрон учится в Кембриджском университете. Здесь Байрон углубил свои научные знания. Но еще больше он отличился искусством плавать, ездить верхом, боксировать, пить, играть в карты, поэтому постоянно нуждался в деньгах и, как следствие, «влезал в долги». В Кембридже он знакомится с Д. К. Хобхаусом — его самым близким другом до конца жизни.

В 1806 году Байрон издаёт для узкого круга книжку «Стихи на случай» (Fugitive Pieces), которую вскоре, по совету знакомого, сжигает.

В 1807 году выходит его сборник «Часы досуга» (Hours of Idleness); где наряду с явно подражательными были и стихи, обнаруживавшие незаурядное дарование молодого поэта. Это собрание стихотворений решило его судьбу: выпустив сборник в свет, Байрон сделался другим человеком. Беспощадная критика на «Часы досуга» появилась в «Эдинбургском Обозрении» лишь год спустя, а за это время поэт успел написать немало новых стихов. Появись эта критика тотчас же после выхода книги, Байрон, возможно, совершенно бросил бы поэзию. «Я сочинил за полгода до появления беспощадной критики 214 страниц романа, поэму в 380 стихов, 660 строк «Босвортского поля» и множество мелких стихотворений, - писал он мисс Фэгот, с семейством которой был дружен. - Поэма, приготовленная мной к печати - сатира». Этой сатирой он и ответил «Эдинбургскому Обозрению». В этой поэме Байрон дал уничтожающую характеристику драматургии, господствовавшей в то время на сцене английского театра, критиковал ее за мелодраматизм, грубую буффонаду, требовал от театра внимания к реальной жизни, критики нравственных пороков и воспитания гражданских чувств. Успех сатиры был громадным и смог удовлетворить уязвленного поэта.

В 1809 году Байрон становится членом палаты лордов.

С 1809 по 1811 год, спасаясь от кредиторов, а также с намерением «по личному опыту, а не по книгам создать своё мнение о человечестве» Байрон отправляется с Хобхаусом в длительное путешествие. Байрон покинул Англию в весьма подавленном состоянии духа. Они доплывают до Лиссабона, пересекают Испанию, из Гибралтара морем добираются до Албании, где наносят визит турецкому деспоту Али-паше Тепеленскому, и следуют в Афины. Там они проводят зиму в доме вдовы, чью дочь, Терезу Макри, Байрон воспел в образе Афинской девы.

В 1812 году выходят две первые песни написанной на Востоке автобиографической поэмы «Паломничество Чайльд Гарольда» (Child Harold’s Pilgrimage), повествующей о печальном скитальце, которому суждено познать разочарование в сладостных надеждах и честолюбивых упованиях юности. Поэма, написанная спенсеровой (девятистрочной) строфой, в одночасье делает имя Байрона известным.

Байрон Дж. Г. «Чайльд Гарольд». Илл. У. Уэстолла.

 Многие, отождествляя его с Чайльд-Гарольдом, предполагали, что за границей, подобно своему герою, он вёл слишком неумеренную жизнь, но Байрон и печатно, и устно протестовал против этого, подчеркивая, что Чайльд-Гарольд - только плод его воображения. Томас Мур говорил в защиту Байрона, что тот был слишком бедным, чтобы содержать гарем. Поэма имела баснословный успех, и четырнадцать тысяч её экземпляров разошлись за один день, что сразу поставило автора в ряд первых литературных знаменитостей. «Паломничество Чайльд Гарольда» увлекло не только Англию, но и всю Европу.

В это время он потерял мать, и, хоть никогда не ладил с ней, но, тем не менее, очень скорбел.

Байрон трижды выступает в палате лордов: произносит речь против законопроекта тори о смертной казни для ткачей, умышленно ломавших недавно изобретённые вязальные машины; высказывается по поводу положения Ирландии, а затем следует выступление Байрона, посвящённое вопросу о неприкосновенности личности парламентского депутата.

В написанной в этом же году поэме «На темы из Горация» он проявил себя сторонником поэтики классицизма.

Он познакомился с Муром, и тот ввёл его в высшее общество. До этого времени Байрон никогда не был в «большом свете» и теперь с увлечением предался светской жизни. Впрочем в «большом свете» Байрон никогда не чувствовал себя свободно и прикрывал свою неловкость высокомерием.

                   Природа, юность и всесильный бог

                  Хотели, чтобы я светильник свой разжег,

                  Но Романелли-врач в своем упорстве страшен:

                  Всех трех он одолел, светильник мой погашен!

 В 1813-1814 годах Байрон создаёт цикл «восточных поэм»: «Гяур» (The Giaour, 1813 г.), «Абидосская невеста» (The Bride of Abydos, 1813 г.), «Корсар» (The Corsair, 1814 г.) и «Лара» (Lara, 1814 г.). Поэмы преисполнены драматизма, в них изображаются сильные, «роковые» страсти, их развязки катастрофичны. Восточный колорит им придают красочные картины природы и воспоминания о личных впечатлениях от путешествий по Востоку.

В ноябре 1813 года Байрон сделал предложение мисс Милбенк, дочери баронета Ральфа Милбенка, внучке и наследнице лорда Уэнтворта. «Блестящая партия, - писал Байрон Муру, - хотя предложение я сделал не вследствие этого». Он получил отказ, но мисс Милбенк выразила желание вступить с ним в переписку.

В сентябре 1814 года Байрон возобновил свое предложение, и оно было принято, а в январе 1815 года они обвенчались. После медового месяца в Йоркшире новобрачные обосновываются в Лондоне.

Весной Байрон знакомится с Вальтером Скоттом, которым давно восхищался, и вместе со своим приятелем Д. Киннардом входит в подкомитет правления театра «Друри-Лейн».

В 1814-1815 годах Байрон совместно с композитором И. Натаном создаёт цикл стихов, написанных по мотивам Библии, – «Еврейские мелодии» (Hebrew melodies).

В 1815 году рождается дочь Байрона Августа Ада.

В 1816 году   жена Байрона, взяв с собою младенца, уезжает в Лестершир навестить родителей. С дороги она написала мужу ласковое письмо, начинавшееся словами: «Милый Дик», и подписанное: «Твоя Поппин». Несколько недель спустя она объявляет мужа сумасшедшим и заявляет о своём нежелании к нему возвращаться. Через месяц состоялся формальный развод.

Байрон подозревал, что жена разошлась с ним под влиянием своей матери. Леди Байрон приняла всю ответственность на себя. Перед своим отъездом она призывала на консультацию доктора Больи и спрашивала его, не сошёл ли её муж с ума. Больи уверил её, что это ей только кажется. После этого она заявила своим родным, что желает развода. Причины развода были высказаны матерью леди Байрон доктору Лешингтону, и он написал, что причины эти оправдывают развод, но вместе с тем советовал супругам примириться. После этого леди Байрон сама была у доктора Лешингтона и сообщила ему факты, после которых он также не находил уже возможным примирение.

Истинные причины развода супругов Байрон навсегда остались загадкой, хотя Байрон говорил, что «они слишком просты, и потому их не замечают». Леди Байрон отказалась сообщить причины развода, и потому причины эти в воображении публики превратились во что-то фантастическое, и все наперерыв старались видеть в разводе преступления, одно ужаснее другого. Издание стихотворения «Прощание с леди Байрон», выпущенное в свет одним нескромным приятелем поэта, подняло против него целую свору недоброжелателей. Но не все порицали Байрона. Одна сотрудница «Курьера» заявила печатно, что если бы муж написал ей такое «Прощание», она не замедлила бы броситься к нему в объятия.

25 апреля 1816 года Байрон покидает Англию, как оказалось, навсегда. Перед отъездом за границу он продал своё имение Ньюстед, и это дало ему возможность не тяготиться постоянным безденежьем. Теперь он мог предаться уединению, которого так жаждал.

                              Была пора — они любили,

                               Но их злодеи разлучили;

                               А верность с правдой не в сердцах

                               Живут теперь, но в небесах.

                               Навек для них погибла радость;

                               Терниста жизнь, без цвета младость,

                               И мысль, что розно жизнь пройдет,

                               Безумства яд им в душу льет…

                               Но в жизни, им осиротелой,

                               Уже обоим не сыскать,     

                               Души страданья услаждат                               

                              Друг с другом розно, а тоскою

                               Чем можно б было опустелой

                               Сердечны язвы все хранят,

                               Так два расторгнутых грозою

                               Утеса мрачные стоят:

                               Их бездна моря разлучает

                               И гром разит и потрясает,

                               Но в них ни гром, ни вихрь, ни град,

                               Ни летний зной, ни зимний хлад

                               Следов того не истребили,

                               Чем некогда друг другу были.

 За границей он поселился в вилле Диадаш, неподалеку от Женевы. Лето Байрон провел на вилле, совершив две небольшие экскурсии по Швейцарии: одну с Хохбаусом, другую с поэтом Шелли. Настроение, владеющее Байроном после отъезда из Англии, находит выражение в стихах и поэмах: «Стансы к Августе», «Послание к Августе», «Сон» (The Dream), «Тьма» (Darkness). Он завершает третью песнь «Чайльд Гарольда», развивавшую уже знакомые мотивы — тщета устремлений, мимолетность любви, напрасные поиски совершенства; пишет «Шильонского узника» (The Prisoner of Chillon) и начинает философско-символическую поэму «Манфред».

Байрон Дж. Г. «Шильонский узник». Фронтиспис И. Иванова.

В этом же году закончены поэмы восточного цикла «Паризина» (Parisina) и «Осада Коринфа» (The Siege of Corinth). Вскоре Байрон и Хобхаус отправляются в Италию, в Венецию, в которой поэт живёт до 1820 года и где, по утверждению своих недоброжелателей, вёл самую развратную жизнь, которая, однако же, не помешала ему создать большое количество поэтических произведений.

В апреле 1816 года Байрон посетил остров св. Лазаря (Венеция). Около пятнадцати писем, посланных им в этот период, свидетельствуют об огромном интересе к истории Армении и к армянскому языку. С помощью аббатов монастыря острова св. Лазаря поэт активно изучал армянские манускрипты и с большим восхищением отзывался об армянской культуре: «Прибыв в Венецию в 1816 году, на меня, как, вероятно, и на всех других путешественников, произвела большое впечатление община св. Лазаря, которая, кажется, соединяет в себе все преимущества монастырского учреждения, не обладая ни одним из его пороков … Эти люди — духовные лица порабощенной, но благодарной нации, которая подверглась изгнанию и гнету наравне с евреями и греками, но не вынесла из него ни озлобленности первых, ни раболепия вторых. Эта нация приобрела богатства, не прибегая к ростовщичеству, и все почести, которые могут быть дарованы тому, кто находится в рабстве без интриг… Трудно было бы, быть может, найти летописи народа, менее запятнанные преступлениями, чем летопись армян, добродетели которых были мирные, а пороки — следствие притеснений. Но какова ни была бы их судьба, а она печальна, что бы не ожидало их в будущем — их страна всегда должна оставаться одной из самых интересных на всем земном шаре; и уже самый их язык, быть может, требует только большего изучения, чтобы получать все больше привлекательности… Если писание правильно толкуется, то рай был расположен именно в Армении, которая заплатила также дорого, как и потомки Адама вообще, за мимолетное участие ее почвы в блаженстве того, кто был создан из ее праха; там начала спадать вода после потопа и вылетел голубь. Но почти что с исчезновением рая начались и несчастия страны, потому что хоть она долгое время была могущественным царством — она редко была независима; персидские сатрапы и турецкие паши в равной степени содействовали разорению того края, где бог создал человека по своему образу и подобию».

  

 Посещение Байроном мхитаристов на острове св. Лазаря в Венеции, картина Ивана Айвазовского.

В 1817 году Байрон посещает Рим. Он заканчивает «Манфреда» (Manfred), драму в стихах на фаустовскую тему, в которой его разочарованность обретает вселенские масштабы. Возвратившись в Венецию, он по впечатлениям от поездки в Рим пишет четвёртую песнь «Чайльд Гарольда». Вскоре Байрон начинает работу над поэмой «Дон Жуан». Рождается Аллегра, дочь Байрона и Клер Клермонт, приёмной дочери У. Годвина, которая жила в семье Шелли.

В 1818 году написана поэма «Беппо» (Beppo). В этом же году Байрон продаёт Ньюстед, что помогает ему избавиться от долгов.

В апреле 1819 года он знакомится с графиней Терезой Гвиччиоли (послужившей прообразом Мирры в его трагедии «Сарданапал»), и они влюбились друг в друга. Под влиянием Терезы Гвиччиоли Байрон изучает итальянскую историю и поэзию, пишет «Пророчество Данте» (Prophecy of Dante).

Картина «Смерть Сарданапала» французского художника Эжена Делакруа создана по сюжету байронского «Сарданапала».

В1820–1821 годах Байрон живёт в Равенне. Страстная влюблённость в графиню Гвиччиоли, лишённую возможности соединить свою судьбу с Байроном, способствует сближению поэта с карбонариями и активному участию вместе с её отцом и братьями в итальянском освободительном движении. После разгрома восстания первыми произведениями, в которых Байрон обобщает политический опыт 1820-1821 годов, становится пьеса «Марино Фальеро, дож Венеции» (Marino Faliero, Doge of Venice), посвящённая судьбе Фальеро, казнённого за участие в заговоре против существующего в Венеции политического режима, и пьеса «Двое Фоскари» (Two Foscari). Одновременно Байрон завершает драму в стихах «Каин» (Cain), воплотившую его скептическое толкование библейских сюжетов.

 

                 Ночник пора долить, хотя иссякнет

                 Он все-таки скорей, чем я усну;

                 Ночь не приносит мне успокоенья

                 И не дает забыться от тяжелых,

                 Неотразимых дум: моя душа

                 Не знает сна, и я глаза смыкаю

                 Лишь для того, чтоб внутрь души смотреть.

                 Не странно ли, что я еще имею

                 Подобие и облик человека,

                 Что я живу? Но скорбь — наставник мудрых;

                 Скорбь — знание, и тот, кто им богаче,

                 Тот должен был в страданиях постигнуть,

                 Что древо знания — не древо жизни.

                 Науки, философию, все тайны

                 Чудесного и всю земную мудрость -

                 Я все познал, и все постиг мой разум, -

                 Что пользы в том? — Я расточал добро

                 И даже сам встречал добро порою;

                 Я знал врагов и разрушал их козни,

                 И часто враг смирялся предо мной, -

                 Что пользы в том? — Могущество и страсти,

                 Добро и зло — все, что волнует мир, -

                 Все для меня навеки стало чуждым

                 В тот адский миг. Мне даже страх неведом,

                 И осужден до гроба я не знать

                 Ни трепета надежд или желаний,

                 Ни радости, ни счастья, ни любви. -

                 Но час настал. -

                                  Таинственные силы!

                 Властители вселенной безграничной.

                 Кого искал я в свете дня и в тьме!

                 Вы, в воздухе сокрытые, — незримо

                 Живущие в эфире, — вы, кому

                 Доступны гор заоблачные выси,

                 И недра скал, и бездны океана, -

                 Во имя чар, мне давших власть над вами,

                 Зову и заклинаю вас: явитесь!

 В 1821 он переезжает в Пизу.

В 1822 году Байрон работает над драматической трилогией на библейский сюжет «Небо и земля» (Heaven and Earth, закончена первая часть), драмой «Преображенный урод» (The Deformed Transformed), от которой сохранились фрагменты, над семейно-психологической драмой «Вернер» и поэмой «Остров» (1823 г.). Байрон также пишет свою самую злую и необычную сатиру «Видение суда» (The Vision of Judgment), пародию на поэму поэта-лауреата Р. Саути, прославляющую умершего короля Георга III. В этом же году Байрон, Шелли и Л. Хант начинают издавать недолго просуществовавший журнал «Либерал». Вскоре Шелли погибает, и на попечении Байрона оказываются его больная жена и шестеро детей. Кроме того, умирает дочь Байрона Аллегра, что становится для него тяжелым ударом.

В 1823 году Байрон возвращается к работе над «Дон Жуаном» (Don Juan) и завершает Шестнадцатую песнь. Уставший от бесцельного существования, истосковавшийся по активной деятельности, Байрон принимает предложение лондонского Греческого комитета помочь Греции в войне за независимость против турецкого ига. На собственные средства он купил английский бриг, припасы, оружие и снарядил полтысячи солдат, с которыми 14 июля 1823 года отплыл в Грецию. Там ничего не было готово, к тому же предводители движения не ладили друг с другом. Между тем, издержки росли, и Байрон распорядился о продаже всего своего имущества в Англии, а деньги отдал на дело повстанческого движения. Около четырёх месяцев он проводит на острове Кефалония, ожидая инструкций от Комитета. В начале января 1824 года Байрон присоединяется к князю Маврокордатосу в Миссолунги. Он принимает под своё командование отряд сулиотов (греко-албанцев), которым выплачивает денежное довольствие.

Что мне твои все почести и слава,

 Народ-младенец, прежде или впредь,

 Хотя за них отдать я мог бы, право,

 Все, кроме лавров, — мог бы умереть?

 В тебя влюблен я страстно! Так, пленяя,

 Влечет бедняжку-птичку взор змеи, -

 И вот спустилась пташка, расправляя

 Навстречу смерти крылышки свои…

 Всесильны ль чары, слаб ли я пред ними, -

 Но побежден я чарами твоими!..

 В Миссолонги Байрон заболел лихорадкой, продолжая отдавать все свои силы на борьбу за свободу страны. 19 января 1824 года он писал Хэнкопу: «Мы готовимся к экспедиции», а 22 января, в день своего рождения, он вошёл в комнату полковника Стенхопа, где было несколько человек гостей, и весело сказал: «Вы упрекаете меня, что я не пишу стихов, а вот я только что написал стихотворение». И Байрон прочел: «Сегодня мне исполнилось тридцать шесть лет». Больного Байрона очень тревожила болезнь его дочери Ады. Получив письмо с хорошей вестью о её выздоровлении, он захотел выехать прогуляться с графом Гамба. Во время прогулки он попал под сильный дождь, простудился и его состояние сильно ухудшилось. Последними его словами были отрывочные фразы: «Сестра моя! дитя моё!.. бедная Греция!.. я отдал ей время, состояние, здоровье!.. теперь отдаю ей и жизнь!».

Лорд Байрон на его смертном одре. Doseph-Denis Odevaere.

19 апреля 1824 года Байрон скончался от лихорадки в Миссолунги (Греция). Его тело было отвезено в Англию и погребено в родовом склепе Байронов.

Джордж Байрон - национальный герой Греции.

Перу Байрона драматурга принадлежат пьесы и драматические поэмы: «Манфред» (1817 г., «Ковент-Гарден» — 1834 г.), «Марино Фальеро» (1821 г., «Друри-Лейн»), «Двое Фоскари» (1821 г., «Ковент-Гарден» — - 1834 г.), «Сарданапал» (1821 г., «Друри-Лейн» — 1834 г., в главной роли — Ч. Кин), «Каин» (1821 г.), «Небо и земля» (1822 г.), «Вернер, или Наследство» (1822 г., «Друри-Лейн» — 1830 г.), «Преображенный урод» (не закончена, 1822 г.). Они написаны на легендарные или исторические сюжеты. Глубокий и мощный лиризм драм Байрона делает их яркими образцами поэтической драмы (написаны белыми стихами).

Байрон, очевидно, не был захвачен творчеством Шекспира, шекспиризация ему не присуща, как и шекспиризм пушкинского типа, многие видят в его творчестве не шекспировское, а антишекспировское начало. Известный советский шекспировед А. А. Аникст убедительно писал в статье, посвященной драмам Байрона: «Драматическая поэзия Байрона проникнута идеей утверждения личности. Именно отдельная выдающаяся личность, наделенная богатейшими духовными возможностями, и выступает в поэзии Байрона в качестве носителя социальной проблематики, жгучих философских и этических вопросов. Все это предстает у Байрона не в действии, а в переживаниях и размышлениях его героев. Отсюда бросающееся в глаза преобладание субъективных мотивов над объективным изображением действительности. В этом отношении Байрон является антиподом Шекспира в еще большей степени, нежели Шиллер. Мы не найдем в драмах Байрона того живого и непосредственного изображения жизненных конфликтов, какое характеризует творения Шекспира».

Именно в этом плане сопоставлял Байрона с Шекспиром Пушкин. Сравнение получилось не в пользу Байрона. Пушкин писал: «…до чего изумителен Шекспир! Не могу прийти в себя. Как мелок по сравнению с ним Байрон-трагик! Байрон, который создал всего-навсего один характер (у женщин нет характера, у них бывают страсти в молодости; вот почему так легко изображать их), этот самый Байрон распределил между своими героями отдельные черты собственного характера; одному он придал свою гордость, другому — свою ненависть, третьему — свою тоску и т. д., и таким путем из одного цельного характера, мрачного и энергичного, создал несколько ничтожных, — это вовсе не трагедия»

Приговор Пушкина был суров. Но он относился не к поэзии Байрона, а к принципам его драматургии.

В юности Байрон познакомился с творчеством английских и французских просветителей. Под их влиянием формируется эстетика поэта, в основе которой лежит просветительское представление о разуме. Байрону близок классицизм, его любимый поэт — классицист Александр Поуп. Байрон писал: «Самая сильная сторона Поупа — что он этический поэт … , а, по моему убеждению, такая поэзия — высочайший вид поэзии вообще, потому что она в стихах достигает того, что величайшие гении стремились осуществить в прозе».

Однако эти суждения Байрона не противопоставляют его романтикам, т. к. и «разум», и «этическое начало» выступают как выражение активного присутствия в искусстве самого художника. Его активная роль проявляется у Байрона не только в мощи лирического начала, но и в «универсализме» (т. е. в сопоставлении единичного и всеобщего, судьбы человека с жизнью вселенной, что приводит к титанизму образов), в «максимализме» (т. е. бескомпромиссной этической программе, на основании которой отрицание действительности обретает всеобщий характер). Эти черты делают Байрона романтиком. Романтическим является и острое ощущение трагической несовместимости идеала и действительности, индивидуализм, противопоставление природы (как воплощения прекрасного и великого целого) испорченному миру людей.

Байрон вел борьбу с представителями «озерной школы» (его сатира «Английские барды и шотландские обозреватели», написанная в 1809 г., считается первым, хотя и неполным, манифестом так называемых «прогрессивных романтиков» в Англии).

В последних своих произведениях (особенно в «Дон Жуане») поэт сближается с эстетикой реалистического искусства.

Символико-философская драматическая поэма «Манфред».

 Дж. Мартин. Манфред на Юнгфрау.

        Прочь! — Владыка сил незримых,

         Перед тобою смертный, не похожий

         Ни на кого из смертных, как об этом

         Свидетельствует вид его и то,

         Что он перед тобой. Его страданья

         Бессмертны, как и наши; знанья, воля

         И власть его, поскольку совместимо

         Все это с бренным прахом, таковы,

         Что прах ему дивится; он стремился

         Душою прочь от мира и постигнул

         То, что лишь мы, бессмертные, постигли:

         Что в знании нет счастья, что наука -

         Обмен одних незнаний на другие,

         Но я еще не все сказала: страсти,

         Всесильные и на земле и в небе

         Над всем, что только существует в мире,

         Так истерзали грудь его, что я,

         Не знающая жалости, прощаю

         Того, в чьем сердце жалость он пробудит.

         Он мой — иль твой — но ни один из духов

         Не равен с ним и им владеть не будет.

 Манфреда, постигшего «всю земную мудрость», охватывает глубокое разочарование. Страдания Манфреда, его «мировая скорбь» неразрывно связаны с одиночеством, которое он выбрал сам. Эгоцентризм Манфреда достигает предельной ступени, он считает себя превыше всего в мире, желает полной, абсолютной свободы. Но его эгоцентризм приносит гибель всем тем, кто его любит. Он погубил любившую его Астарту. С ее смертью последняя связь с миром обрывается. И, не примиряясь с Богом, как того требует священник, Манфред умирает с радостным чувством избавления от мук сознания.

Для поэтики «Манфреда» характерен синтез художественных средств: слияние музыкального и живописного начал, философских идей с исповедальностью.

Напротив, в образах-персонажах «Манфреда» и других драматических произведений Байрона господствует аналитический принцип. А. С. Пушкин так раскрыл это их качество: «В конце концов он постиг, создал и описал единый характер (именно свой), все, кроме некоторых сатирических выходок, рассеянных в его творениях, отнес он к сему мрачному, могущественному лицу, столь таинственно пленительному. Когда же он стал составлять свою трагедию, то каждому действующему лицу роздал он по одной из составных частей сего мрачного и сильного характера, и таким образом раздробил величественное свое создание на несколько лиц мелких и незначительных» (статья «О драмах Байрона»). Как отмечалось выше, Пушкин противопоставил односторонности персонажей Байрона многообразие характеров у Шекспира. Но нужно помнить, что «Манфред» не столько трагедия характера, сколько трагедия идеи абсолютного. Титанический герой неизмеримо несчастнее обычного человека; абсолютная власть делает властителя рабом; полное знание раскрывает бесконечность зла в мире; бессмертие оборачивается мукой, пыткой, в человеке возникает жажда смерти — таковы некоторые трагические идеи «Манфреда». Главная же из них: абсолютная свобода освещает жизнь человека прекрасной целью, но ее достижение уничтожает в нем человечность, приводит его к «мировой скорби». И все же Манфред до конца сохраняет свою свободу, на пороге смерти бросая вызов и церкви, и потусторонним силам.

В основе мистерии «Каин» лежит библейский текст (Бытие. Глава 4, песни 2-16).

                    И это жизнь!

                    Трудись, трудись! Но почему я должен

                    Трудиться? Потому, что мой отец

                    Утратил рай. Но в чем же я виновен?

                    В те дни я не рожден был, — не стремился

                    Рожденным быть, — родившись, не люблю

                    Того, что мне дало мое рожденье.

                    Зачем он уступил жене и змию?

                    А уступив, за что страдает? Древо

                    Росло в раю и было так прекрасно:

                    Кто ж должен был им пользоваться? Если

                    Не он, так для чего оно росло

                    Вблизи его? У них на все вопросы

                    Один ответ: «_Его_ святая воля,

                    А он есть благ». Всесилен, так и благ?

                    Зачем же благость эта наказует

                    Меня за грех родителей?

 Байрон сохраняет сюжетную основу: жертва Каина не принимается Богом, он, затаив зло, убивает брата, угодного Богу. Библия представляет Каина как первого завистника и убийцу, который восстал против воли Бога. Психологических мотивировок Библия не дает. Байрон разрабатывает сюжет, видя в нем конфликт бездумного повиновения и гордой человеческой мысли, поиск личностью средств для освобождения себя и других от тирании. Впервые Байрон тирану противопоставляет не индивидуалиста, но альтруиста: Каин не только сам выступает против тирании Бога, но стремится познать тайну смерти, чтобы избавить от нее людей. Индивидуализм представлен Люцифером, ангелом, восставшим против тирании высшей власти и побежденным, но не подчинившимся тирану. Люцифер продолжает ряд персонажей-индивидуалистов, последним из которых был Манфред.

С первой сцены первого акта Байрон создает напряженный поединок идей, противостояние суждений о мире, своем месте в нем и отношении к силе, правящей миром. Вслед за молитвой Адама, Евы, их дочерей и Авеля, возносимой к Богу и славящей его, дается диалог Адама с Каином, который не принимал участия в общем славословии:

Адам: Мой первенец, а что же ты молчишь?

Каин: Что я должен говорить?

Адам: Молиться.

Каин: Но если я не хочу молиться?

Адам: Мы молились, очень горячо.

Каин: И громко: я вас слышал.

Последняя фраза Каина, переводя диалог на другой уровень (он слышал, что громкой была молитва), подчеркивает абсурдность того, за что возносится хвала Богу: Селла славила Бога за то, что он, «все благословляя, все сотворив и все любя», позволил змию погубить их. Каин не раз повторит не дающую ему покоя мысль: «всесилен, так и благ?». Он расскажет Люциферу историю о ягненке и змее, которая убила своим ядом несчастного, а Бог потом оживил его: если Бог благ, то зачем было сначала убивать ягненка? Или Бог не знал о намерении змеи?

В познании мира Каину помогает Люцифер. Имя этого демона переводится как «светоносец»: он действительно несет смелое знание, но его знание не несет блага, возвышая только обладающего им. Он говорит Каину, прощаясь с ним:

Один лишь добрый дар

Дало вам древо знанья — ваш разум:

Так пусть он не трепещет грозных слов

Тирана, принуждающего верить

Наперекор и чувству и рассудку.

Терпи и мысли — созидай в себе

Мир внутренний, чтоб внешнего не видеть;

Сломи в себе земное естество

 И приобщись духовному началу!

Каину не дает покоя вопрос: всезнающ ли Бог, всесилен ли он, благ ли он? Чтобы проверить, он соглашается принести жертву — кладет на жертвенник плоды и цветы. Бог развеивает его бескровное приношение, но принимает кровавую жертву Авеля, когда тот убивает во имя Бога — всеблагого — ягненка. Каин хотел разрушить жертвенник того, кто принял кровавую жертву, но на защиту встал Авель. Потеряв власть над собой в приступе возмущения и Богом, и слепотой людей, он убивает брата, первым принося смерть, от которой сам же хотел избавить всех.

Смелый разум оказывается горьким плодом от древа знанья: убив Авеля, проклятый прежде всего своей матерью, Каин изгнан; его с семьей ждет неизвестность. И самым тяжким наказанием для него является его собственное раскаяние и обреченность на вечное сомнение в себе, в своих близких, которые, возможно, повторят его преступление. Последние реплики Ады и Каина полны раскаяния и неизбывного страдания:

Ада: Мир ему (Авелю)

Каин: А мне!

Бог-тиран непобедим, тайна жизни и смерти не познана, преступление совершено. Конфликт человека и высшей силы остался неразрешенным, хотя и появилась новая тенденция: восставший против высшей власти выступил не только за себя. Ему остается только названная Люцифером надежда — стать духовно свободной личностью, но сможет ли Каин, сломленный совершенным убийством, стать свободным духовно?

Интересно и то, что своим героем, восставшим против Бога, Байрон избрал Каина, отца первого музыканта и первого кузнеца: Каин не только сам наделен Библией смелым разумом, но и его сыновья оказались первооткрывателями.

Сценическая история драм Байрона крайне ограничена, они почти не ставились на сцене.

В России в дореволюционные годы были поставлены драмы «Сарданапал» и «Марино Фальеро» (1907 и 1912 гг., Передвижной театр, руководимый П. П. Гайдебуровым в Петербурге). В советское время «Каин» в 1920 году поставил К. С. Станиславский в МХАТе (Л. М. Леонидов — Каин, В. И. Качалов — Люцифер). «Сарданапал» был поставлен в 1924 году Государственным академическим театром драмы в Петрограде (в главной роли — Ю. М. Юрьев).

По произведениям Байрона написан целый ряд музыкальных произведений, как симфонического, так и драматического характера: симфония с солирующим альтом «Гарольд в Италии» (1834 г., композитор Г. Берлиоз), балет «Корсар» (1838 г., композитор Г. Гдрич), опера «Двое Фоскари» (1844 г., композитор Дж. Верди), опера «Корсар» (1848 г., композитор Дж. Верди), Увертюра и сценическая музыка к поэме «Манфред» (1848-1849 гг., композитор Р. Шуман),   балет «Корсар» (1856 г., композитор А. Адан), «Манфред» (1886 г., композитор П. Чайковский), опера «Геда» (1896 г., композитор З. Фибих).

По мотивам произведений Барона поставлен художественный фильм «Леди Каролина Лэм».

 

Print Friendly

Коментарии (0)

› Комментов пока нет.

Добавить комментарий

Pingbacks (0)

› No pingbacks yet.