БАКСТ, ЛЕОН НИКОЛАЕВИЧ

Леон Николаевич Бакст (Лейб-Хаим Израилевич, или Лев Самойлович Розенберг) - российский художник, сценограф, книжный иллюстратор, мастер станковой живописи и театральной графики, один из виднейших деятелей объединения «Мир искусства» и театрально-художественных проектов С. П. Дягилева.

Лейб Розенберг родился 10 февраля 1866 года в Гродно (Белоруссия) в  религиозной еврейской семье. Его отец делил время между добросовестным изучением Торы и мелкой коммерцией, которая, однако, не приносила большого достатка.

Его дед, парижский портной эпохи Второй Империи, был отмечен царем во время Крымской кампании и получил приглашение стать портным Российской армии и переехать в Петербург.  Именно дед привил мальчику интерес к искусству.

У  Леона Бакста было две сестры,  — Софья и Роза и два брата — Жаза и Исай.

Детство мальчик провел в Петербурге. Достаточно рано у него проявился интерес к рисованию, но его отец – верующий иудей запрещает ему рисовать, поскольку такое занятие противоречит заповеди «не сотвори себе кумира», запрещающей всякое изображение человека. Тогда Лейб сблизился с дедушкой по материнской линии, который был человеком светским, кроме того, поклонником театра. Вдохновлённый разрешением деда, Леон тайком от отца по ночам продолжил заниматься рисованием. В 1878 году Лейб Розенберг с успехом выдерживает экзамен по рисунку в школе и решает стать художником.

Его родители, с неодобрением относящиеся к решению сына, просят совета у влиятельного в то время скульптора Антокольского (еврея по происхождению). Антокольский признаёт неоспоримый талант мальчика, но советует ему, прежде всего, окончить обучение. Однако Лейб бросает учёбу и  пытается поступить в Академию художеств, однако проваливает вступительный экзамен.

В 1883 году Лейб Розенберг, наконец принят в Академию художеств вольнослушателем. Здесь он знакомится с Серовым, Нестеровым и Врубелем. В свободное время подрабатывает иллюстрацией книг.

В 1887 году он, однако, исключен из Академии (за слишком реалистическую трактовку на экзамене сюжета «Мадонна, оплакивающая Христа»). Неприятности сыпятся на молодого художника одна за другой: смерть деда, развод родителей. Чтобы материально поддерживать мать, бабушку, братьев и сестёр Лейб Розенберг вынужден искать работу. Его друг писатель Канаев помогает ему ее найти: салонные портреты друзей и уроки рисования. Канаев же сводит его с известным акварелистом Альбером Бенуа. Через него Розенберг знакомится с его братом художником Александром Бенуа. Тот в свою очередь знакомит его с графом Бенкендорфом. Обладая связями при дворе, граф представляет Бакста Великому Князю Владимиру, президенту Императорской Академии Художеств, который заказывает ему для Военно-Морского музея полотно «Встреча Генарала Авеллана».

Александр Бенуа участвует в собраниях, где встречаются К. Сомов, В. Нувель, Д. Философов и его родственник С. Дягилев. Он вводит Лейба Розенберга в этот кружок. Члены кружка интересуются русской и европейской культурой и все, за исключением Бакста, учатся в высших художественных заведениях.

В начале девяностых годов он выставлялся в Обществе акварелистов. На своей первой выставке (1889 г.) Лейб Розенберг взял псевдоним Бакст - укороченную фамилию бабушки (Бакстер).

В 1891 году Леон Бакст отправляется в Европу, посетив Германию, Бельгию, Францию, Испанию, Италию и Швейцарию.

С 1893 по 1897 год жил в Париже, где он учился в Академии Жюльена (среди его учителей Жером, Эдельфельт) однако при этом часто навещая Россию.

В 1897 году он, наконец, впервые участвует в выставке Академии Художеств в Санкт-Петербурге.

В 1898 году образуется художественное объединение «Мир Искусства» и Бакст становится его активным участником. Он автор символа «Мира Искусства»  - сидящего на вершине горы орла. Совместно с Дягилевым принимает участие в основании журнала «Мир искусства». Графика, изданная в этом журнале, принесла Баксту славу. Его талант проявился также в дизайне шрифтов: «Впервые он, Лансере и Головин стали делать художественные надписи для журналов, рисовать буквы и обложки — зародыш будущей целой области графики в расцвете книжного искусства» (М. Добужинский).

Продолжая заниматься станковой живописью, Бакст пишет портреты Малявина (1899 г.), Розанова (1901 г.), Андрея Белого (1905 г.), Зинаиды Гиппиус (1906 г.).

Портрет Зинаиды Гиппиус, 1906

В эти годы он преподавал живопись детям великого князя Владимира, что в значительной степени улучшило его материальное положение. В 1902 году в Париже получил заказ от Николая II на  картину «Встреча русских моряков».

В 1898 году Бакст экспонировал свои работы на организованной Дягилевым «Первой выставке российских и финских художников», на выставках «Мира Искусства», на выставке «Secession» в Мюнхене, выставках Артели русских художников, а также различных художественных выставках в Праге, Венеции, Риме, Брюсселе, Берлине.

Яростные споры критиков вызвала его картина «Ужин» (1902 г.), ставшая своеобразным манифестом стиля модерн в русском искусстве. Позднее сильное впечатление на зрителей произвела его картина «Древний ужас» (Terror Antiquus) (1906-1908 гг.), в которой воплощена символистская идея неотвратимости судьбы.

Древний ужас

В начале XX века Бакст впервые обратился к сценографии, оформив пантомиму «Сердце маркизы» М. Петипа (1902 г.) и балет «Фея кукол» И. Байера (1903 г.) для Эрмитажного театра, трагедии «Ипполит» Еврипида (1902 г.) и «Эдип в Колоне» Софокла (1904 г.) для Александрийского театра, балет «Антигона» по Софоклу (1904 г.) для Иды Рубинштейн. Александр Бенуа писал: «В этой области Бакст с первых шагов занял прямо-таки доминирующее положение и с тех пор так и остался единственным и непревзойденным».

Во время революции 1905 года Бакст работал для журналов «Жупел», «Адская почта», «Сатирикон», «Золотое руно» позднее в художественном журнале «Аполлон». Он успешно занимался книжной графикой и декоративным искусством (оформлял интерьеры и выставки, в частности выставочный зал Русских Портретов).

В 1906 году участвует в выставках «Мира Искусства» в Санкт–Петербурге и Париже.

Тогда же Бакст познакомился с дочерью П.М. Третьякова Любовью Павловной. Начался роман, потом был переход Леона в православие, свадьба, рождение сына Андрея, и — развод. После развода, в 1909 году, Бакст демонстративно и скандально порывает с православием и возвращается в иудаизм. На этот скандальный жест власти отреагировали жёстко — выслали его из Санкт-Петербурга как человека еврейской национальности. С тех пор Бакст жил в основном в Париже.

В 1907 году вместе с Серовым он совершил поездку в Грецию, где изучал археологические находки Крито-микенского периода. Бакст открыл для себя (а потом и для всей Европы), что архаическая Греция — это не белый цвет, который все так популяризировали целые столетия, а буйство красок. Именно тогда определились основы стиля Бакста: архаическая греческая раскованность костюма в сочетании с роскошью Востока.

С 1906 по 1910 год Леон Бакст вместе с Добужинским во время визитов в Санкт-Петербург преподает в школе Званцевой. В период 1908-1910 годов одним из его учеников был Марк Шагал, но в 1910 году они разорвали отношения. Бакст запретил Шагалу ехать в Париж, поскольку считал, что это пойдет во вред искусству Шагала, а в финансовом отношении привело бы молодого художника к голодной смерти. Шагал, тем не менее, поехал, с голоду не умер и стал знаменитостью.

В 1907 году Бакст оформляет организованные Шаляпиным и Дягилевым «Русские концерты» в Париже. В 1908 году Бакст заканчивает работу над картиной «Античным террор» (премия на Международной Выставке в Брюсселе в 1910 году).

 В 1909 году высланый из Петербурга Бакст примкнул к балетной труппе С. П. Дягилева «Русский балет». Наряду с А. Н. Бенуа и М. М. Фокиным он был его ближайшим сотрудником Дягилева, а с 1911 года — художественным директором антрепризы. В полной мере его талант художника-сценографа развернулось  в спектаклях: «Клеопатра» («Египетские ночи») на музыку Аренского, С. И. Танее­ва и М. И. Глинки (1909 г.), «Шехеразада» на музыку Римского-Корсакова (1910 г.), «Жар-птица» Стравинского (1910 г.), «Карнавалу» (1910 г.),  «Нарцисс» Черепнина (1910 г.), «Видение розы» К. М. Вебера (1911 г.), «Дафнис и Хлоя» Равеля (1912 г.), «Синий бог» Р. Гана (1912 г.), «Послеполуденный отдых фавна» на музыку К. Дебюсси (1912 г.), «Тамара» на музыку М. А. Балакирева (1912),  «Пери» (этому спектаклю не суждено увидеть свет), «Бабочки» (1914 г.), «Игры» (1913 г.), «Легенда об Иосифе» Р. Штрауса (1914 г.), «Шутницы» на музыку Д. Скарлатти (1917 г.), «Спящая красавица» П. И. Чайковского (1921 г.).

Эскиз декорации к первой постановке «Дафниса и Хлои» (картина 2).

Это он придумывает салют, ослепивший публику «Оперы Гарнье» по случаю премьеры балета «Шахерезада».  «Русские сезоны» в Париже оставили незабываемое впечатление не только мастерством артистов балета, но и размахом и колоритом, экзотикой и экспрессией созданных Бакстом костюмов и декораций. Костюмы по эскизам Бакста, относящие публику к краскам и формам ориентализма и «Большого стиля» Людовика, настолько поражали, что стали выходить за рамки театра и балета. «Париж был подлинно пьян Бакстом», — писал позднее Левинсон. Мстислав Добужинский так писал об этом периоде: «Проникновение искусства в жизнь через рампу, отражение театра в повседневной жизни, влияние его на область моды — сказалось в том глубоком впечатлении, которое сопутствовало блестящим триумфам «Русских сезонов» Дягилева в Париже. Общественный поворот вкуса, который последовал за этими триумфами, в величайшей степени обязан был именно Баксту, тем новым откровениям, которые он дал в своих исключительных по красоте и очарованию постановках, поразивших не только Париж, но и весь культурный мир Запада».

 Эскиз декорации к балету «Послеполуденный отдых фавна». 1911

Разработанные Бакстом оформительские приемы положили начало новой эпохе в балетной сценографии.  Имя Бакста, ведущего художника «Русских сезонов», гремело наряду с именами лучших исполнителей и знаменитых балетмейстеров. Со всех сторон на него сыпались заказы от театров.

Нижинский. 1912

 Он активно сотрудничает с Идой Рубинштейн: декорации и костюмы к «Мученичеству Святого Себастьяна» К. Дебюсси (1911 г.), «Тамар» (1912 г.), «Голубой Бог» (1912 г.), «Полдень фавна»(1912 г.), «Елена Спартанская» Д. де Северака (1912 г.), «Пизанелла» (1913 г.) «Смущенная Артемида» (1922 г.), «Федра» (1923 г.), «Истар» (1924 г.).

Эскиз костюма для Иды Рубинштейн к балету «Елена Спартанская»

Для Анны Павловой Бакст разрабатывает декорации и костюмы к спектаклям «Восточная фантазия» (на музыку М. М. Ипполитова-Иванова и М. П. Мусоргского, 1913 г.) и «The Big Show», поставленном в 1916 году в Театре Ипподром в Нью-Йорке.

Бакст оформлял также спектакли в парижских театрах: «Садко» (в сотрудничестве с Б. Анисфельсом, 1911 г. театр «Шатле»), «Иван Грозный (1911 г., театр «Гете Лирик»),  трагедия «Елена Спартанская» Верхарна (1912 г., театр «Шатле»), мистерия «Мучения св. Себастиана» Д’Аннунцио (1913 г., театр «Одеон»), «Мавра» (1921 г., Опера Комик), «Аладдин и волшебная лампа» (театр Мариньи),  «Юдифь» (1922 г., театр Жимназ, режиссер А. Антуан), по собственным сценариям мимодраму «Подлость» и водевиль «Старая Москва» (оба — театр «Fémina», 1922 г.), балеты «Смущенная Артемида» П. Парэ и «Волшебная ночь» на музыку Ф. Шопена (Гранд-Опера, 1922-1923 гг.).

Эскиз декорации к трагедии « Федра», II акт «Покои Федры», театр «Ренессанс», Париж

Кроме того художник сотрудничал и с театрами Лондона («Спящая красавица», 1922 г., театр «Альгамбра»), Брюсселя, Рима, Нью-Йорка.

Работая над эскизами театральных костюмов, Леон Бакст невольно начал оказывать влияние на парижскую, а затем и европейскую моду. Это приводит его к мысли попробовать свои силы в области искусства «высокой моды» В 1912 году он создает «Фантазию на тему современного костюма» для Пакен, получившую большой резонанс в мире Парижской моды. «Понимая и чувствуя, как редко кто из стилистов, всю магию орнамента и чары красочных сочетаний, он создал свой особый, бакстовский стиль. Этот пряный сказочный Восток пленял необычайным размахом фантазии. Изысканность ярких цветов, роскошь тюрбанов с перьями и затканных золотом тканей, пышное изобилие орнамента и украшений — все это настолько поражало воображение, настолько отвечало жажде нового, что воспринято было и жизнью. Ворт и Пакэн — законодатели парижских мод — стали пропагандировать Бакста» (М. Добужинский). «Бакст сумел ухватить тот неуловимый нерв Парижа, который правит модой, и его влияние в настоящую минуту сказывается везде в Париже — как в дамских платьях, так и на картинных выставках» (Максимилиан Волошин). Бакстовские мотивы видны в работах парижских домов моды Paquin, Callot Soeurs, Drecoll и Babani — это шаровары, тюрбаны, женские лифы, ориентальные подушки. Туалеты, выполненные по его эскизам, поражали яркостью красок, гармонией цветов и изысканностью отделки, драпировки, удачным подбором бисера и жемчуга.

Эскиз костюма для еврейского танца с тамбурином. 1910

Бакст пробует себя и в искусстве дизайна. С 1915 по 1922 год в качестве дизайнера оформил внутреннее убранство дома Ротшильда в Лондоне.

В 1914 году благодаря покровительству графа Д. Бенкендорфа, Леон Бакст выбран членом Российской Академии Художеств. Это давало ему право проживания в Российской империи вне черты оседлости, но в Россию он не вернулся – помешала Первая мировая война.

Если в России Бакст был для властей «нежелательным элементом, то Франция отметила его заслуги, наградив его орденом Почётного легиона.

27 декабря 1924 года придя на репетицию балета «Истар», где у него была назначена встреча с Идой Рубинштейн, Леон Бакст почувствовал себя плохо и был срочно доставлен в клинику в Рюэй Мальмезон (врачи констатировали отёк лёгких), где вскоре скончался.

Толпа художников, поэтов, музыкантов, критиков искусства, актёров и танцоров проводила Леона Бакста на кладбище Батиньоль. С. Дягилев отправил телеграмму с соболезнованиями его семье.

Поражает многообразие и разносторонность его дарований:  сценограф, живописец и график, дизайнер интерьеров, модельер костюма, педагог, литератор, мастер декоративно-оформительского искусства.

Максимилиан Волошин писал: «Он с одинаковым искусством пишет портрет светской дамы в современном платье, рисует декоративную обложку для книги со всем изяществом XVIII века, воссоздает в балете петербургские костюмы николаевского времени, компонует декорации к «Ипполиту» и в широкой панораме изображает гибель Атлантиды. И всегда он остается блестящим живописцем, сквозь вещи и искусство эпохи видящим внешние формы и лики жизни».

Творчество Бакста оказало значительное влияние на сценографическое искусство России и Франции.

В его творчестве проявилось стремление к изысканности, стилизации. Для лучших работ художника характерны смелая композиция, яркая красочность, чувство ритма.

Мастер сценического костюма, Бакст в своих эскизах располагал ряды ритмически повторяющихся цветовых узоров так, что они не только характеризовали сценический образ, но и подчеркивали динамику танца, движений актера.

Его работы экспонируются в Третьяковской галерее и Русском музее, Метрополитен музее Нью-Йорка и Музее декоративного искусства в Париже.

При перепечатке данной статьи или ее цитировании ссылка на первоисточник обязательна: Копирайт © 2011 Вячеслав Карп — Зеркало сцены.

Майя Басс.

Парижское имя Леон Бакст.

 

В 1910 году Париж в программе «Русских сезонов», организованных Сергеем Дягилевым, увидел балет «Шехерезада». Балет был поставлен знаменитым Михаилом Фокиным, а декорации и костюмы выполнены по эскизам Льва Бакста.

Александр Бенуа писал: «Баксту принадлежит честь создания «Шехерезады» как зрелища, и зрелища изумительного! Я бы сказал, невиданного». Оформление этого спектакля, исключительное по красоте и выразительности, свело с ума Париж, и с этого начинается европейская слава Бакста.

Как мало мы знаем об этом художнике! В советской печати глухо упоминалась фамилия Бакста в связи с журналом «Мир искусства», к которому крепко приклеилось определение «декадентский», то есть упаднический.

Лев Самойлович Бакст (его настоящая фамилия — Розенберг) родился в 1866 году в городе Гродно. Отец его был ученым-талмудистом. В детстве Левушка очень дружил с дедом по материнской линии, светским человеком, который почти всю жизнь провел в Париже. Фамилия деда была Бакст, и впоследствии Лев Самойлович принял эту фамилию.

Страсть к театру и рисованию проявилась у мальчика рано. Отец, считавший это увлечение помехой делам и будущей карьере, запрещал мальчику рисовать, но Лева продолжал свои занятия тайком, по ночам. Побежденные его упорством родители решили обратиться за авторитетным суждением к Марку Антокольскому. Рисунки мальчика заслужили благосклонный отзыв, и это открыло ему дорогу к художественному образованию.

В Академии художеств он знакомится с Валентином Серовым, и знакомство это, перешедшее затем в дружбу, было не менее важным для развития Бакста как художника, чем академический курс.

В 1893 году Бакст уезжает в Париж, где занимается живописью в студиях французских художников. Огромное впечатление на него производит творчество импрессионистов.

Жизнь Бакста в Париже была трудной, так как родители перестали ему помогать. Он пишет своему приятелю: «До сих пор я бьюсь за то, чтобы не покинуть Париж… Продавец картин нахально забирает за гроши мои лучшие этюды».

По возвращении в Петербург происходит очень важное для Бакста знакомство с кружком Александра Бенуа. Это были молодые художники-единомышленники. Они изучали и искусство прошедших веков, и новые течения в искусстве Европы. Бакст вскоре стал одним из самых активных деятелей кружка, а затем и общества «Мир искусства» и журнала под тем же названием. Члены общества устраивали выставки своих работ, Бакст выставил написанные им портреты Бенуа, Дягилева, Айседоры Дункан, Жана Кокто, Константина Сомова, Андрея Белого.

Вот как описывает писатель Андрей Белый работу Бакста над его портретом: «Рыжий, румяный умница Бакст отказался писать меня просто, ему нужно было, чтобы я был оживлен до экстаза! Для этого он привозил из редакции журнала «Мир искусства» своего приятеля, съевшего десять собак по части умения оживлять и рассказывать умные истории и анекдоты, тогда хищный тигр Бакст, вспыхивая глазами, подкрадывался ко мне, схватившись за кисть».

Искусствоведы причисляют Бакста к крупнейшим русским художникам-портретистам начала ХХ века.

В журнале «Мир искусства» Бакст возглавлял художественный отдел. Журнал был примером высочайшей культуры художественного оформления и полиграфии. В нем не было второстепенных мелочей, все выполнялось первоклассно.

По широте охвата современного состояния культуры «Мир искусства» выходит за рамки художественного журнала, его деятельность можно рассматривать как общекультурное явление. Там обсуждались вопросы живописи, театра, музыки, литературы, философии.

Неоднократно указывалось на определяющее воздействие «Мира искусства» на культуру издания книг и журналов в России.

Впервые Бакст попробовал свои силы в оформлении спектакля в 1903 году в Петербурге. Балет этот назывался «Фея кукол». Его эскизы декораций и костюмов вызвали всеобщее восхищение.

«В этой области Бакст, — писал позднее Александр Бенуа,— с первых шагов занял прямо-таки доминирующее положение и с тех пор так и остался единственным и непревзойденным».

Во время работы над «Феей кукол» начался роман Л.С.Бакста с дочерью Павла Михайловича Третьякова, знаменитого коллекционера и создателя Третьяковской галереи, Любовью Павловной. Молодые люди хотели пожениться, но тут возникло препятствие из-за религиозной принадлежности Бакста, и он, всей душой любя свою невесту, переходит из иудаизма в православие. У них рождается сын Андрей. Однако брак этот не был долгим. А после развода с Третьяковой в 1909 году Бакст возвращается в иудаизм.

Власти по-своему отреагировали на этот шаг — они выслали знаменитого живописца из Петербурга как еврея, не имеющего права жительства в столице. Его поклонники и высокопоставленные друзья, возмущенные этой акцией, добиваются для Бакста разрешения жить в Петербурге. Но он, взяв с собой свою младшую сестру и ее четверых детей, навсегда уезжает в Париж. В России после этого он бывает только краткими наездами.

В Париже Бакст присоединяется к Дягилеву; после «Шехерезады» он оформляет балеты «Дафнис и Хлоя», «Карнавал», «Послеполуденный отдых фавна», «Жар-птица». И каждый раз его работы волнуют пресытившийся Париж. Газеты писали: «Столько света в глазах и улыбок удостаивается редкая постановка в театре».

Он создает свой, особый, бакстовский стиль. Париж забыл, что Бакст иностранец, что он корнями своими в России. Имя Леон Бакст стало звучать как наиболее парижское из всех парижских имен. Постановкам его стали подражать, его идеи варьировали до бесконечности.

Художник в дягилевских балетах был полноправным партнером режиссера и балетмейстера. Так, Бакст тесно сотрудничал со знаменитым Фокиным, а затем и с не менее знаменитым Нижинским при постановке балетов Стравинского.

Его принципы живописного оформления были безоговорочно приняты критиками. Бакст оформляет спектакли не только в Париже, но и в Лондоне, и в Риме.

Законодатели парижской моды стали пропагандировать «стиль Бакста». К нему обращались с заказами на эскизы костюмов. Это чрезвычайно увлекло художника, и он создает серию великолепных костюмов, а также рисунки тканей. «…Бакст сумел ухватить тот неуловимый нерв Парижа, который правит модой, и его влияние в настоящую минуту сказывается везде в Париже — как в дамских платьях, так и на картинных выставках», — писал М.Волошин в 1911 году.

Первая мировая война прервала спектакли «Русских сезонов». Бакст, находившийся в это время в Швейцарии, оказался отрезанным от Дягилева и его труппы. А после войны он едет работать в Америку, где пишет портреты, картины, оформляет спектакли многих театров, в частности спектакли труппы Иды Рубинштейн. Теперь уже Баксту аплодирует Америка. После нескольких лет жизни он возвращается во Францию, всеми обласканный и знаменитый. Но невероятный темп работы оказался непосильным для художника, сердце его сдает, и в 1924 году Лев Бакст умирает.

Наследие художника огромно. Его работы экспонируются в крупнейших музеях мира, самая большая коллекция находится в Иерусалиме.

И мы, сегодняшние евреи, гордимся Львом Самойловичем Розенбергом-Бакстом — Леоном Бакстом и в который-то раз можем сказать: «Знай наших!»

Творчество Бакста противоречиво. Из всех художников «Мира искусства» он был самым восприимчивым к колебаниям моды и настроениям времени и поэтому ближе всех подходил к «стилю модерн» и некоторым тенденциям модернизма, особенно в последние годы. Увлекался античностью. Но в его интерпретации античность имеет мало общего с Классицизмом. В антикизирующем стиле Бакста — более всего романтики, историзма и менее — рациональности и нормативности, присущей Классицизму. Бакст для этого слишком экспрессивен. эмоционален. В своих стилизациях под античность он пришел к архаике. В статье «Пути классицизма в искусстве», опубликованной в журнале «Аполлон» за 1909 г., Бакст писал: «Новый вкус идет к форме не использованной, примитивной; к тому пути, с которого всегда начинают большие школы — к стилю грубому, лапидарному» .

 И он действительно пытался организовать новую систему преподавания искусства в частной школе Е. Званцевой в Петербурге, которую называли школой Бакста. В школе Бакст проповедовал обращение к натуре. Сам он, однако, в это же время увлекся живописью Гогена, Матисса, Дени, графикой японцев и Бёрдсли.

 Искусство Бакста было связано с течением символизма. Историзм художественного мышления и увлечение архаикой объединяли в то время художников-мирискусников, философов и русских поэтов-символистов, и потому не случайно название одной из самых знаменитых картин Бакста «Terror Antiquus» (1908) соотносится с заголовком программной статьи символиста Вяч. Иванова «Древний ужас» 2. Для Бакста характерно эстетское отношение к деталям, нюансам художественных стилей прошлого. Этот выдающийся стилиэатор, по выражению М. Волошина, «ученый, элегантный, многоликий, переимчивый… напоминает любезного археолога, который в зале «Коллеж де Франс» перед великосветской аудиторией толкует тайны женского туалета древних вавилонянок и карфагенянок. Для него самым важным остаются человеческие позы, украшения и одежды…».

 Стилизаторские устремления привели Бакста в театр. Именно там он нашел применение своему необычному таланту и знаниям художественных стилей. Бакст стал центральной фигурой дягилевских сезонов в Париже. Особенно удачны оформления спектаклей на античные темы, трактованные Бакстом в архаическом крито-микенском стиле. Живописно-декорационные феерии поражали парижан своим декоративным размахом, фантастичностью, экспрессией. В 1909—1914 гг. Бакст оформил двенадцать спектаклей «Русских балетов». Наряду с античной, главной в его творчестве была и восточная тема, его привлекала Персия, Индия. В 1909 г., по свидетельству современников, «Париж был пьян Бакстом».

Декоративные стилизации Бакста отличают «вызывающие яркости» красочных пятен, которым, казалось, не ставят никаких пределов законы вкуса и формы. В эскизах декораций, костюмов Бакст становился формалистом. Он заслонял образ действующего героя, сюжет, сценарий собственной экспрессией, феерией красок, линий, узоров тканей и драпировок. По наблюдениям пристрастного ценителя русского театрально-декорационного искусства, историка и теоретика музыки Б. Асафьева, этот художник — «мастер стилевых странствований…» его «оргиастический симфонизм», «плотоядность», склонность к сладостным эффектам вполне в духе модерна, но… к сожалению, часто граничит с мещанской пошлостью, салонностью, красивостью, областью поверхностной эффектности, иногда даже грубости. Все его «исторические стилизации» просто миф, маскарад, «баловство взора»… Даже проявления эротического у Бакста не углублены, как у Сомова, интеллектуальной иронией». Характерно, что парижане, по откликам прессы того времени, так и воспринимали искусство Бакста как «варварскую, азиатскую экзотику». Его «буйный декоративный стиль» иногда называли словом барокко, поскольку он действительно ошеломлял своим богатством, но была в нем и своя тонкость, художественный артистизм.

 Слава Бакста достигла апогея в Париже в 1914 г., когда он удостоился редкой для иностранца награды — ордена Почетного Легиона. Но для своей родины он оставался просто евреем, которому, в силу закона о черте оседлости, не было места в Петербурге. После признания в Париже он получил право на проживание в российских городах, но не успел им воспользоваться из-за войны.

В 1923 г. путешествовал с лекциями по США.

У кавалера Ордена Почетного Легиона Бакста появились подражатели, его наперебой приглашали работать с крупнейшими театрами и труппами, что сначала привело к напряженным отношениям с дягилевской труппой, а затем и к полному разрыву. Мотивом его было и то, что к тому времени и причудливые изгибы модерна сменились прямыми линиями конструктивизма. На смену ар-нуво приходил новый стиль – ар-деко – более лаконичный и сдержанный. И сам Дягилев, безупречно улавливавший веяния моды, стал все чаще заказывать эскизы декораций Пабло Пикассо.

После Первой мировой войны Бакст оставил Европу и переехал работать в Новый Свет, где в частности трудился для труппы прославленной танцовщицы Иды Рубинштейн и выступал с лекциями. В Россию он уже больше не возвращался, а в Париж приехал, признанный всем миром, за год до кончины – в 1923-м

 Влияние Леона Бакста (наравне с Дягилевым) на художественные традиции XX-го в. трудно переоценить. Однако прежде всего его искусство оказало влияние на Мстислава и Ростислава Добужинских, и в особенности – на ЭРТЕ (Романа Тыртова), в работах которого узнаются ключевые мотивы бакстовских идей. В течение долгого времени, работая для американского журнала «Харперс Базар», ЭРТЕ делал обложки в «бакстовском» стиле. Бесценным оказалось влияние Бакста и на законодателя парижской моды начала прошлого века Поля Пуаре, создавшего свои коллекции на основании работ русского художника.

Забытый в советские времена у себя на родине, Бакст был «реабилитирован» в последние годы многим публикациями в прессе, выходом книг и постановками Андриса Лиепы, представившего на сцене Большого театра дягилевские балеты «Шахеразада» и «Игры» в оформлении Леона Бакста. Апостол русского модерна вернулся из забвения.

Print Friendly

Коментарии (0)

› Комментов пока нет.

Добавить комментарий

Pingbacks (0)

› No pingbacks yet.