БАЛАКИРЕВ, МИЛИЙ АЛЕКСЕЕВИЧ

Милий Алексеевич Балакирев — русский композитор, пианист, дирижер, музыкально-общественный деятель.

Родился 21 декабря 1836 года (2 января1837 г.) года в Нижнем Новгороде в обедневшей дворянской семье.

Учился в нижегородской гимназии, нижегородском Александровском дворянском институте.

Музыкальные способности обнаружил еще в раннем детстве — мать и старшая сестра учили его игре на фортепиано. Видя музыкальную одаренность сына, мать отвезла его в Москву, где он обучался у известного пианиста Дюбюка. Он также некоторое время брал уроки у Джона Фильда.

 Однако по финансовым причинам занятия в Москве продолжались недолго, мальчик вернулся в Нижний Новгород и стал брать уроки музыки у дирижера оркестра местного театра Карла Эйзриха, который не только дал ему основные сведения по теории музыки, но и познакомил с местным меценатом Улыбышевым (автором первой русской монографии о Моцарте), имевшим великолепную библиотеку. Балакирев смог познакомиться с лучшими образцами классической мировой литературы. К тому же он получил возможность поработать с домашним оркестром Улыбышева и на практике изучить основы инструментовки, получить первоначальные навыки дирижирования.

В 1853-1855 годах Балакирев состоял вольнослушателем на математическом факультете Казанского университета, зарабатывая на хлеб уроками игры на рояле.

В 1855 году он встретился в Петербурге с М. И. Глинкой, который убедил молодого композитора посвятить себя сочинению музыки в национальном духе. Уезжая в Берлин, Глинка подарил ему свой портрет.

12 февраля 1856 года Балакирев блестяще дебютировал в Санкт-Петербурге в университетском концерте как пианист и композитор, своим концертным Allegro (fis-moll). Оркестром управлял Карл Шуберт. «Балакирев — богатая находка для нашей отечественной музыки», — писал Серов под впечатлением от его выступления. Имя молодого композитора сразу же становится известным в музыкальных кругах Петербурга. О нем пишут в газетах. Его охотно приглашают к себе представители знати для участия в домашних концертах. Однако его не привлекает роль модного виртуоза, выполняющего прихоти знатных покровителей. Он решительно порывает светские связи, хотя и обрекает себя тем самым на жизнь, полную нужды и лишений. Основным источником существования остаются для него частные уроки музыки. В то. же время всю свою энергию, все свои силы он отдает борьбе за содержательное, высокоидейное музыкальное искусство.

Балакирев близко сходится со Стасовым, в котором находит чуткого, любящего друга и идейного вдохновителя. Знакомство с А. С. Даргомыжским, также оказало на него влияние.

С конца 1858 по 1861 год композитор занят сочинением музыки к трагедии Шекспира «Король Лир». Толчком послужила новая постановка трагедии на сцене Александрийского театра. Музыка Балакирева к «Королю Лиру», принадлежащая, по словам В. Стасова, «к числу высших и капитальнейших созданий новой музыки», отличается глубоким проникновением в характер шекспировской драмы, рельефностью музыкальных образов и органической связью со сценической драматургией. Однако в театре эта музыка никогда исполнена не была, а увертюра, получившая характер вполне законченного, самостоятельного произведения, стала первым образцом русского программного симфонизма (завершена в 1859 году).

В этот же период сформировалось содружество композиторов «Могучей кучки». Еще в 1856 году Балакирев познакомился с молодым военным инженером Кюи, с которым быстро сошелся на основе общих музыкальных интересов. В 1857 году произошла встреча с выпускником военного училища Мусоргским, в 1861 году — с семнадцатилетним морским офицером Римским-Корсаковым, а в 1862 году — с профессором Медико-хирургической академии по кафедре химии Бородиным. Так сложился кружок. По свидетельству Римского-Корсакова, Балакирева «слушались беспрекословно, ибо обаяние его лично было страшно велико. Молодой, с чудесными, подвижными, огненными глазами, с красивой бородой, говорящий решительно, авторитетно и прямо; каждую минуту готовый к прекрасной импровизации за фортепиано, помнящий каждый известный ему такт, запоминающий мгновенно играемые ему сочинения, он должен был производить это обаяние, как никто другой». Занятия со своими товарищами-учениками Балакирев строил по методу свободного обмена творческими мыслями. Произведения всех членов кружка проигрывались и обсуждались сообща. Подвергая критике сочинения своих друзей, Балакирев не только указывал, как следует исправить отдельные недочеты. Зачастую он сам дописывал целые куски музыки, инструментовал, редактировал. Он щедро делился с друзьями творческими замыслами, опытом, подсказывал им темы и сюжеты. Большое место в занятиях занимал также анализ выдающихся произведений классиков и современных кружку композиторов. Как писал Стасов, беседы Балакирева «были для товарищей его словно настоящие лекции, настоящий гимназический и университетский курс музыки. Кажется, никто из музыкантов не равнялся с Балакиревым по силе критического анализа и музыкальной анатомии». Возникавшие в кружке споры зачастую выходили далеко за пределы чисто музыкальных вопросов. Горячо обсуждались проблемы литературы, поэзии, общественной жизни.

Балакирев был первым из русских музыкантов, предпринявшим экспедиционную поездку для записи песен на Волгу (лето 1860 г.). Он отправился на пароходе от Нижнего Новгорода до Астрахани вместе с поэтом Н. Ф. Щербиной, исследователем и знатоком русского фольклора. Щербина записывал слова, Балакирев — мелодии народных песен.

Первым творческим итогом поездки была новая увертюра (или картина) на темы трех русских песен из числа записанных на Волге. Первоначально Балакирев дал ей название «1000 лет», а позднее, в 1887 году, переработав, назвал ее симфонической поэмой «Русь». Внешним поводом к сочинению явилось открытие в 1862 году в Новгороде памятника «Тысячелетие России».

Балакирев создал новый тип музыкальных обработок воспроизводящих своеобразными художественными средствами особенности народно-песенного искусства. В этих обработках, как и в собственных сочинениях на народные темы, он смело сочетал ясную диатонику крестьянской песни с колористическим богатством современной ему романтической гармонии, находил необычные инструментальные краски, новые интересные приемы развития, которые подчеркивали своеобразие русской песни и воссоздавали характерные картины народной жизни, природы.

Ценным вкладом в область русской музыкальной этнографии является «Сборник русских народных песен», изданный Балакиревым в 1866 году.

Он также трижды побывал на Кавказе: в 1862, 1863 и 1868 годах. Под впечатлением от этих путешествий им была написана фортепианная фантазия «Исламей», главной темой которой стала услышанная во время странствий мелодия кабардинской пляски. По итогам этих путешествий Балакирев начал работать над симфонической поэмой «Тамара».

18 марта 1862 года он вместе с хоровым дирижером Г. Я. Ломакиным основал «Бесплатную музыкальную школу». Эта школа на первых порах своего существования развернула широкую деятельность. В концертах, устраиваемых этой школой, вокальными, хоровыми пьесами дирижировал Ломакин, а оркестровыми - Балакирев. 28 января 1868 года после отказа Ломакина от управления школой, Балакирев, как один из её учредителей, принял на себя этот труд и в качестве директора заведовал школой до осени 1874 года.

Вагнер, будучи в России и услышав выступление Балакирева, с большой похвалой отозвался о его дирижерском искусстве и добавил, что видит в нем своего будущего русского соперника.

В 1867 году Балакирев выступает в качестве дирижера в Праге, где впервые знакомит чешскую публику с «Русланом и Людмилой» Глинки. «Руслан» окончательно покорил себе чешскую публику, — писал Балакирев своим петербургским друзьям. — Восторженность, с которой его приняли, не уменьшается и теперь, хотя я его уже дирижировал 3 раза». Пражские слушатели преподнесли Балакиреву венки, и один из них он решил отвезти на могилу Глинки. Чешские газеты признали в лице Балакирева достойного ученика Глинки, продолжателя его дела

С осени 1867 года до весны 1869 Балакирев дирижировал симфоническими концертами Императорского русского музыкального общества (в 1867 году вместе с Берлиозом), в которых, по преимуществу, исполнялись сочинения Берлиоза, Листа и оркестровые сочинения русских композиторов: Римского-Корсакова, Бородина, Мусоргского.

К концу шестидесятых годов завязываются дружеские связи Балакирева с Чайковским. Композиторы ведут оживленную переписку. Балакирев своими советами во многом помогает развитию программного симфонического творчества Чайковского, а тот, в свою очередь, содействует популяризации сочинений Балакирева в Москве.

К этому времени, однако, на Балакирева уже начинают один за другим сыпаться тяжелые удары.

Весной 1869 года представители придворной клики грубо отстраняют его от дирижирования концертами Императорского русского музыкального общества. Это вызвало глубокое возмущение передовой музыкальной общественности. Чайковский поместил в «Современной летописи» статью, в которой выразил отношение всех честных музыкантов к факту бесцеремонного изгнания из высшего музыкального учреждения человека, составляющего гордость и украшение русской музыкальной культуры. Чайковский писал: «Балакирев может сказать теперь то, что изрек отец русской словесности, когда получил известие об изгнании его из Академии наук: «Академию можно отставить от Ломоносова, но Ломоносова от Академии отставить нельзя».

К этому же времени сильно пошатнулось материальное положение «Бесплатной музыкальной школы». Она была на грани закрытия. Балакирев это очень тяжело переживал.

Возникли серьезные неурядицы и в его личной жизни: смерть отца повлекла за собой необходимость принять на себя заботы о содержании незамужних сестрах, в то время как сам композитор не имел средств к существованию.

К началу семидесятых годов изменились и отношения Балакирева с членами «Могучей кучки». Питомцы Балакирева стали зрелыми, вполне сложившимися композиторами, перестали нуждаться в его повседневной опеке. В таком явлении не было ничего противоестественного, и один из членов кружка — Бородин — дал этому правильное объяснение, хотя и облеченное в шутливую форму. «Пока все были в положении яиц под наседкою (разумея под последней Балакирева), — писал Бородин, — все мы были более или менее схожи. Как скоро вылупились из яиц птенцу — обросли перьями. Перья у всех вышли по необходимости различные; а когда отросли крылья — каждый полетел, куда его тянет по натуре его. Отсутствие сходства в направлении, стремлениях, вкусах, характере творчества и проч., по-моему, составляет хорошую и отнюдь не печальную сторону дела». Однако болезненно самолюбивый, тяжело уязвленный неудачами, Балакирев не мог примириться с потерей былого влияния на недавних учеников.

Неудачи завершились не имевшим успеха концертом в Нижнем Новгороде, задуманным для улучшения финансового положения.

Тяжелые переживания вызвали острый душевный кризис. Одно время Балакиревым владела мысль о самоубийстве. Вынужденный ради заработка поступить рядовым служащим в правление Варшавской железной дороги, он отстраняется от прежних друзей и надолго отказывается от каких-либо музыкальных занятий.

Лишь к концу семидесятых годов у него постепенно возрождается интерес к музыке. Он вновь берется за прерванное сочинение симфонической поэмы «Тамара». Возвращению Балакирева к музыкальной деятельности во многом содействовали старания его друзей. В частности, значительную роль сыграла Л. И. Шестакова, предложившая ему принять участие в редактировании готовящихся к изданию партитур Глинки. Балакирев деятельно принялся за эту работу, пригласив для помощи Римского-Корсакова и его ученика Лядова.

Но Балакирев вернулся к музыкальной жизни уже не прежним «орлом», как его когда-то называл Даргомыжский. Душевные силы его были надломлены, появилась болезненная замкнутость. Особенно поразило друзей обращение Балакирева к религии.

С 1883 по 1894 год Балакирев был управляющим Придворной певческой капеллы. Все музыкальное дело певческой капеллы он сосредоточил в своих руках, им была разработана программа научных классов. Он приобщил к работе в капелле в Н. Римского-Корсакова, занимавшего должность инспектора музыкальных классов. Особое внимание Балакирев уделил развитию оркестрового класса при капелле.

К 1894 году относится последнее публичное выступление Балакирева как пианиста. Это было на торжествах в Желязовой Воле — на родине Шопена, где по инициативе Балакирева был открыт памятник великому польскому композитору.

До конца жизни Балакирев сохранял горячую любовь к Глинке. В 1885 году в Смоленске он участвовал в празднестве открытия памятника великому композитору и дирижировал там двумя концертами. В 1895 году он добился установки мемориальной доски на доме в Берлине, в котором скончался Глинка, сам ездил на торжества в составе русской делегации и дирижировал в Берлине своей симфонией. А в 1906 году в честь открытия памятника Глинке в Петербурге (инициатором и на этот раз был Балакирев) исполнялась сочиненная им торжественная кантата.

Балакирев принимал непосредственное участие в создании Мусоргским, Римским-Корсаковым, Бородиным, Кюи оперных произведений, помогая им в выборе сюжетов и работе над музыкой, пропагандировал русские оперы как дирижер и публицист. Особенно значительна была деятельность Балакирева в области популяризации опер Глинки в России и за границей.

М. А. Балакирев умер 16 мая 1910 года в Санкт-Петербурге, в своей квартире на Коломенской улице, 7. Согласно его воле Ляпунов завершил ряд не законченных им произведений, в том числе и фортепианный концерт ми-бемоль мажор.

М. А. Балакирев погребен на Тихвинском кладбище Александро-Невской лавры. В 1936 году во время реконструкции Некрополя мастеров искусств прах Балакирева был перенесен от южной ограды кладбища ближе к стене бывшей Тихвинской церкви, и захоронен на Композиторской дорожке рядом с Н. А. Римским-Корсаковым, умершим в 1908 году. Надгробие, выполненное в 1914 году архитектором Ф. Г. Беренштамом, было утрачено и восстановлено в 1948 году (скульптор Н. В. Дыдыкин).

Балакирев сыграл огромную роль в становлении национальной музыкальной школы, хотя сам сочинял относительно немного. В симфонических жанрах им создано две симфонии, несколько увертюр, музыка к шекспировскому «Королю Лиру», симфонические поэмы «Тамара», «Русь», «В Чехии». Для фортепиано он написал сонату си-бемоль минор, блистательную фантазию «Исламей» и ряд пьес в разных жанрах. Высокую ценность имеют романсы и обработки народных песен. Музыкальный стиль Балакирева опирается с одной стороны на народные истоки и традиции церковной музыки, с другой – на опыт нового западноевропейского искусства, в особенности Листа, Шопена, Берлиоза.

В память о композиторе названы улицы во Владимире, Липецке, Харькове, музыкальная школа имени М. А. Балакирева в Тольятти, Нижегородский музыкальный колледж имени М. А. Балакирева, самолёт Airbus A320 компании Аэрофлот «М. Балакирев».

Print Friendly

Коментарии (0)

› Комментов пока нет.

Добавить комментарий

Pingbacks (0)

› No pingbacks yet.