БАШЕННЫЙ ТЕАТР

Башенный театр — название театрального кружка, созданного писателем Вячеславом Ивановым в Петербурге.

Спектакли устраивались на квартире Вячеслава Иванова, расположенной в верхней части здания — башне (отсюда название) в доме по адресу ул. Таврическая №35/1.

Д. Хромов, М. Бахрах. Портрет Вячеслава Иванова.

В 1905 году в этой трёхкомнатной квартире поселились вернувшиеся из Италии супруги — поэт-символист Вячеслав Иванов и поэтесса Лидия Зиновьевна-Аннибал. Вячеслав Иванов так описал эту квартиру: «Живем вдвоем на верху круглой башни над Таврическим парком с его лебединым озером. За Невой – фантастический очерк всего Петербурга до крайних боров на горизонте. В сумеречный час ухают пушки, возвещая поднятие воды в Неве, и ветер с моря, крутя вихрем желтые листья парка, стонет и стучится в мою башню». Дочь поэта Лидия Иванова вспоминала: «Нижний большой вестибюль и лестницы до четвёртого этажа были покрыты коврами … Печи были голландские, изразцовые — их топили дровами, лампы керосиновые … В передней висела старая меховая накидка, прозванная «общественной пелеринкой». Хозяева и гости накидывали её на плечи, когда нужно было спуститься к телефону».

Вячеслав Иванов и поэтесса Лидия Зиновьевна-Аннибал.

В 1909 году в этой квартире был организован любительский «Башенный театр».

В нем играли писатели и поэты М. А. Кузмин, В. А. Пяст, В. Н. Княжнин, а также дети Иванова и Зиновьевой-Аннибал и даже дети швейцара.

Постановкой и оформлением спектаклей руководили В. Э. Мейерхольд и С. Ю. Судейкин.

На «Башне» В. Иванова. Сидят (слева направо): А. Минцлова, В. Иванов, М. Кузьмин. Стоят: Л. Иванова, Е. Герцык, К. Шварсалон, М. Замятина, В. Шварсалон.

Известность получил спектакль «Башенного театра» «Поклонение кресту» Кальдерона в переводе Бальмонта (режиссер В. Э. Мейерхольд, художник С. Ю. Судейкин).

Организаторами постановки драмы Кальдерона в Башенном театре были В. К. Иванова-Шварсалон (падчерица Вячеслава Иванова), ее подруга Н. П. Краснова и Борис Мосолов. В качестве актеров выступали близкие к дому литераторы и художники (их числе М. Кузмин, В. Пяст, В. Княжнин).

 Спектакль состоялся 19 апреля 1910 года.

В драме Кальдерона действие происходит в XIII веке. Но Мейерхольд считал главной своей задачей связать современность с тем испанским театром XVII века, когда таким успехом пользовались драмы Кальдерона. «И в этом было особое значение спектакля, далеко превысившее то, которое имеет факт, сам по себе такой отрадный, постановки редкого в России Кальдерона, стало до очевидности ясно, что все привычные, казалось, необходимые черты современного театра, весь механизм этой сложнейшей машины совсем не нужен, и что при минимальной затрате средств можно достичь не меньших, если не больших, результатов и эффектов. При этом надо особенно отметить, что все попытки и достижения спектакля, — и в этом видим мы залог их жизненности, что все они добыты не отвлеченным рассуждением, но родились из подлинной жизни театра, жизни современной, равно и очень старой: современные искания были направлены к драгоценным сокровищам давней старины, а ее лучшие заветы усвоены были нынешними приемами. Это была попытка воскресить испанский театр XVI-XVII веков» (Евг. Зноско-Боровский, журнал «Аполлон»,1910 г.).

 Участник спектакля В. Пяст в своих воспоминаниях рассказывает, какими средствами достигалась эта задача: «Весь фон сцены был заткан, закрыт бесконечными развернутыми, разложенными, перегнутыми, сбитыми и пышно взбитыми витками тысяч аршин тканей, разных, но преимущественно красных и черных цветов. В квартире Вячеслава Иванова хранились вот такие колоссальные куски и штуки старинных и не очень старинных материй. Тут были всякие сукна, бархаты, шелка … Изобилие материй пленяло Судейкина; наворотивши вороха тканей, он создал настоящий пир для взора. Истинную постановку в сукнах, в квинтэссенции сукон и шелков. Он же соорудил и особенно пышный занавес, вернее две завесы. Два арапчонка, по окончании каждой картины, задергивали сцену с двух противоположных концов; всякая механизация, в виде ли колец на палочке или проволоке, в виде ли электрического света (все освещалось свечами в тяжелых шандалах), была изгнана из этого средневекового представления».

 В процессе создания спектакля были найдены и разработаны новые средства театральной выразительности, нередко ломавшие установившиеся традиции театра того времени. Например, в драме Кальдерона главному герою Эусебио должны принести лестницу, но размеры Башенного театра не позволяли этого —  лестница не проходила в единственную дверь, ведущую на сцену. В. Пяст вспоминал: «Мейерхольду ни за что не хотелось расставаться с лестницей. И вдруг его осеняет мысль. Мысль — поистине историческая…

 - Несите отсюда! — воскликнул Мейерхольд, показывая рукою налево от себя, направо от сцены, — на дверь, через которую входила публика в столовую из соседней комнаты. Больше в столовую дверей не было.

 - То есть как? Из публики? Через зрителей?

 - Ну, конечно, да. Именно так. Пусть все расступаются.

 И в первый раз в истории, по крайней мере современного театра, «актер вышел в публику».

 Этот спектакль в Башенном театре шел только один раз.

А. Кервильи. В. Э. Мейерхольд. 1913 г.

Театр просуществовал недолго – в 1909-1910 году, но, по словам С. Маковского, «почти вся наша молодая тогда поэзия, если не вышла из Ивановской «башни», то прошла через неё».

При перепечатке данной статьи или ее цитировании ссылка на первоисточник обязательна: Копирайт © 2012 Вячеслав Карп — Зеркало сцены.

Print Friendly

Коментарии (0)

› Комментов пока нет.

Добавить комментарий

Pingbacks (0)

› No pingbacks yet.