БАЯДЕРА

Баядера (французское  bayadère, от португальского bailadeira — танцовщица) – европейское собирательное название, обозначающее индийских танцовщиц (под этим названием объединяли всех индийских танцовщиц — храмовых танцовщиц (девадаси), странствующих танцовщиц и танцовщиц, выступавших в ресторанах и частных домах).

В.  М. Измайлович. Баядерка.

Иоганн Гёте.

Бог и баядера.

(Индийская легенда)

Магадев, земли владыка,

К нам в шестой нисходит раз,

Чтоб от мала до велика

Самому изведать нас;

Хочет в странствованье трудном

Скорбь и радость испытать,

Чтоб судьею правосудным

Нас карать и награждать.

 

Он, путником город обшедши усталым,

Могучих проникнув, прислушавшись к малым,

Выходит в предместье свой путь продолжать.

 

Вот стоит под воротами,

В шелк и в кольца убрана,

С насурмленными бровями,

Дева падшая одна.

«Здравствуй, дева!» — «Гость, не в меру

Честь в привете мне твоем!»

«Кто же ты?» — «Я баядера,

И любви ты видишь дом!»

 

Гремучие бубны привычной рукою,

Кружась, потрясает она над собою

И, стан изгибая, обходит кругом.

 

И, ласкаясь, увлекает

Незнакомца на порог:

«Лишь войди, и засияет

Эта хата, как чертог;

Ноги я твои омою,

Дам приют от солнца стрел,

Освежу и успокою,

Ты устал и изомлел!»

 

И мнимым страданьям она помогает,

Бессмертный с улыбкою все примечает,

Он чистую душу в упадшей прозрел.

 

Как с рабынею, сурово

Обращается он с ней,

Но она, откинув ковы,

Все покорней и нежней,

И невольно, в жажде вящей

Унизительных услуг,

Чует страсти настоящей

Возрастающий недуг.

 

Но ведатель глубей и высей вселенной,

Пытуя, проводит ее постепенно

Чрез негу, и страх, и терзания мук.

 

Он касается устами

Расписных ее ланит -

И нежданными слезами

Лик наемницы облит;

Пала ниц в сердечной боли,

И не надо ей даров,

И для пляски нету воли,

И для речи нету слов.

 

Но солнце заходит, и мрак наступает,

Убранное ложе чету принимает,

И ночь опустила над ними покров.

 

На заре, в волненье странном,

Пробудившись ото сна,

Гостя мертвым, бездыханным

Видит с ужасом она.

Плач напрасный! Крик бесплодный!

Совершился рока суд,

И брамины труп холодный

К яме огненной несут.

 

И слышит она погребальное пенье,

И рвется, и делит толпу в исступленье…

«Кто ты? Чего хочешь, безумная, тут?»

 

С воплем ринулась на землю

Пред возлюбленным своим:

«Я супруга прах объемлю,

Я хочу погибнуть с ним!

Красота ли неземная

Станет пеплом и золой?

Он был мой в лобзаньях рая,

Он и в смерти будет мой!»

 

Но стих раздается священного хора:

«Несем мы к могиле, несем без разбора

И старость и юность с ее красотой!

 

Ты ж ученью Брамы веруй:

Мужем не был он твоим,

Ты зовешься баядерой,

И не связана ты с ним.

Только женам овдовелым

Честь сожженья суждена,

Только тень идет за телом,

А за мужем лишь жена.

 

Раздайтеся, трубы, кимвалы, гремите,

Вы в пламени юношу, боги, примите,

Примите к себе от последнего сна!»

 

Так, ее страданья множа,

Хор безжалостно поет,

И на лютой смерти ложе,

В ярый огнь, она падет;

Но из пламенного зева

Бог поднялся, невредим,

И в его объятьях дева

К небесам взлетает с ним.

 

Раскаянье грешных любимо богами,

Заблудших детей огневыми руками

Благие возносят к чертогам своим.

В более узком смысле термин «баядера» относится к индийским храмовым танцовщицам (девадаси), которые совмещали занятия танцем с храмовой проституцией.

П. Д. Бутурлин.

БАЯДЕРА

Луна сквозь туманы — бледней привиденья;

                  Едва серебрится восточная даль;

                  Созвездий дрожат на реке отраженья,

                  Как жемчуг, упавший на тусклую сталь.

 

                  Едва серебрится восточная даль,

                  И думы рабыни туда улетают…

                  Как жемчуг, упавший на тусклую сталь,

                  Лишь первые дни в темной жизни блистают!

 

                  И думы рабыни туда улетают,

                  Где вечно белеет святой Эверест…

                  Лишь первые дни в темной жизни блистают!

                  Там снился и ей сон счастливых невест.

 

                  Где вечно белеет святой Эверест,

                  Она расцвела среди бедности вольной;

                  Там снился и ей сон счастливых невест!..

                  А смерти страшней — красота для бездольной.

 

                  Она расцвела среди бедности вольной

                  И вянет средь роскоши светлых дворцов;

                  А смерти страшней — красота для бездольной!

                  На рынке Дельхи продается любовь.

 

                  И вянет средь роскоши светлых дворцов,

                  Что лотоса сорванный цвет, баядера;

                  На рынке Дельхи продается любовь,

                  Как горсть изумрудов, как шкура пантеры.

 

                  Что лотоса сорванный цвет, баядера

                  В раздумье поникла прелестной главой:

                  «Как горсть изумрудов!.. Как шкура пантеры!..»

                  Смутился впервые ленивый покой.

 

                  В раздумье поникла прелестной главой…

                  У ног ее волны журчат безмятежно, -

                  Смутился впервые ленивый покой.

                  Ей слышится голос ласкающе-нежный…

 

                  У ног ее волны журчат безмятежно:

                  «Тут день без веселья, тут ночь без пиров!»

                  Ей слышится шепот ласкающе-нежный:

                  «В нирване исчезнут и стыд, и любовь!..

 

                  Тут день без веселья, тут ночь без пиров!

                  Тут мысль не томит, не томят наслажденья, -

                  В нирване исчезнут и стыд, и любовь…»

                  Луна сквозь туманы — бледней привиденья.

Девадаси.

Отцу, пожертвовавшему дочь храму, жрецы обещали расположение и благосклонность богов. Девушек также нередко приводили в храм во исполнение того или иного обета. Становились девадаси и незамужние взрослые дочери, представляющие обузу для родителей, девочки, зачатые при неблагоприятном расположении звезд.

Тех, кого приводили в храм родители называли – «дата». «Викриту» — храму уступала семья за определенную плату, «бхакта» — добровольно посвящала себя храмовой службе, «хариту» — принуждали к этому после того, как девушку соблазнил мужчина, а «аланкина» — была прежде наложницей раджи или какого-нибудь состоятельного человека и подарена храму ее хозяином.

Девочка начинала служение при храме в семь-восемь лет. Перед этим она проходила обряд бракосочетания с божеством.

Во время свадебного ритуала бога заменял его символ. Этим символом мог быть меч либо диск, который невеста держала в руке, пока жрец зачитывал нужные места из священных книг. Затем символ возлагался на алтарь. Девушка объявлялась женой бога, в подтверждение чего на ее шею торжественно надевали тали — витой шнур, обозначающий замужество. На руки, грудь, бедра и плечи новобрачной ставилось клеймо: в вишнуитских храмах — знаки раковины и диска, а в шиваитских — лингам и йони (знаки мужского и женского начал). Иногда клеймо заменяли татуировкой или рисунком, выполненным сандаловой пастой.

Затем девушку отводили в покои, где она готовилась к первой встрече с мужем. На брачном ложе бога заменял, как правило, один из жрецов или близкий к храму жертвователь.

Под руководством наставников-жрецов девушек обучали танцу, пению, стихосложению, умению вести беседы о героях классической литературы и секретам бога любви Камы ((санскрит — काम, «любовь», «чувственное влечение»).

Многие девадаси прославились как выдающиеся танцовщицы и поэтессы. Именно девадаси сохранили традиции индийского танца школы «бхарата-натьям».

Связь девадаси с храмом была пожизненной. Если девадаси по той или иной причине не могла исполнять службу, она оставалась жить при храме или свободно перемещалась по стране.

Валерий Брюсов.

На журчащей Годавери.

Лист широкий, лист банана,

На журчащей Годавери,

Тихим утром — рано, рано -

Помоги любви и вере!

 

Орхидеи и мимозы

Унося по сонным волнам,

Осуши надеждой слезы,

Сохрани венок мой полным.

 

И когда, в дали тумана,

Потеряю я из виду

Лист широкий, лист банана,

Я молиться в поле выйду;

 

В честь твою, богиня Счастья,

В честь твою, суровый Кама,

Серьги, кольца и запястья

Положу пред входом храма.

 

Лист широкий, лист банана,

Если ж ты обронишь ношу,

Тихим утром — рано, рано -

Амулеты все я сброшу.

 

По журчащей Годавери

Я пойду, верна печали,

И к безумной баядере

Снизойдет богиня Кали!

Фотография двух девадаси. (1920-е годы,  Тамилнад , Южная Индия).

Общественное положение девадаси как храмовых проституток отнюдь не считалось позорным. Они  участвовали во всех религиозных церемониях. Присутствие девадаси на свадьбе считалось счастливой приметой. Также считалось, что путнику, повстречавшему девадаси на своем пути, будет сопутствовать удача.

От числа девадаси во многом зависел престиж храма. В знаменитом храме Вишну в Танджавуре было четыреста танцовщиц, а в храме Шивы в Сомнатхе — пятьсот. Только в Гуджарате на четыре тысячи храмов приходилось десять тысяч храмовых девушек.

Однако в середине XIX века институт храмовой проституции заметно утратил свои позиции. Это было связано, прежде всего, с просветительской деятельностью реформаторов индуизма, обнаруживших в практике девадаси извращение этических основ вероучения.

Настойчиво боролся против храмовой проституции Махатма Ганди: «Душа моя протестует против использования юных девушек в безнравственных целях. Называя их девадаси, мы от имени религии оскорбляем бога». Ганди полагал, что система девадаси способствует закреплению униженного положения женщины и является препятствием на пути общественного развития. По его мнению, из индусских священных книг следовало исключить все фрагменты, оправдывающие храмовую проституцию.

 

В пятидесятые годы ХХ столетия средний возраст девушек, принимаемых в храмы для службы в качестве девадаси, вопреки сопротивлению ортодоксов повысился до восемнадцати лет.

При перепечатке данной статьи или ее цитировании ссылка на первоисточник обязательна: Копирайт © 2012 Вячеслав Карп — Зеркало сцены.

Print Friendly

Коментарии (0)

› Комментов пока нет.

Добавить комментарий

Pingbacks (0)

› No pingbacks yet.