АВЕЛИН, КЛОД

Клод Авелин (Claude Aveline; псевдоним Евгения (Эжена) Авцина — Eugène Avtsine) — французский писатель, драматург, поэт, издатель.

ав847

Родился в Париже 19 июля 1901 года в семье еврейских эмигрантов из Российской империи получивших французское гражданство в 1905 году.

Учился в лицее «Генриха IV», а затем в лицее «Ош» в Версале, куда переехали его родители.

Участвовал в Первой мировой войне — в 1915 году пошёл добровольцем на фронт где служил санитаром.

Вернувшись с фронта, поступил в парижский лицей «Жансон-де-Сайи», но в связи с болезнью был вынужден прервать обучение.

В 1918-1919 годах жил в Ле-Канне, где начал писать стихи. Тогда же он знакомится с Анатолем Франсом, который стал его покровителем и другом.

 В 1919 году публикуется в журналах под псевдонимом Клод Авелин.

В 1920 году возвращается в Париж, где работает редактором в художественном журнале и начинает работать над книгой о Будде – «La  merveilleuse  légende  de  siddhartha  gautama  bouddha».

В 1922 году Клод Авелин основал ​​собственное издательство «Chez  Claude  Aveline  Éditeur» став самым молодым издателем Франции.

Однако из-за очередного приступа болезни он был вынужден провести следующие четыре года в клинике на горном курорте Фон-Ромё-Одейо-Виа. Там он познакомился и подружился с будущим кинорежиссёром Жаном Виго (много лет спустя, в 1951 году, Авелин учредил премию его имени, присуждаемую молодым режиссёрам, а затем двадцать пять лет возглавлял жюри по присуждению этой премии, он также был опекуном дочери Виго после смерти его жены).

ав846

Отсутствие любимого человека оставляет после себя медленный яд называемый забвением. Клод Авелин

Ранние произведения писателя, написанные в традициях критического реализма (тетралогия «Жизнь Филиппа Дени»), не принесли ему известности.

Известность пришла к нему после публикации в 1932 году его первого детективного романа «La  Double  mort  de  Fréderic  Belot» («Двойная смерть Фредерика Бело») который впоследствии вылился в полицейскую серию объединенную единым персонажем — инспектором Фредериком Бело. Поскольку уже в первом романе («Двойная смерть Фредерика Бело») его герой погибает, последующие книги этой серии повествуют об его более ранних расследованиях. «К счастью, я убил своего героя не слишком молодым, поэтому могу рассказать о тех событиях, что произошли до 1932 года» (Клод Авелин).

ав855

В детективе все подчинено сюжету, и, следовательно, предельная точность в изложении событий не оставляет ни малейшей лазейки для личного опыта, зачастую мучительного, а читателю предназначена роль персонажа, пытающегося разобраться в причинах и следствиях. Он апеллирует не к сердцу, а к интеллекту. Клод Авелин

С 1934 года не присоединяясь формально к Компартии Франции, Клод Авелин принимает активное участие в ее деятельности, участвует в создание Домов Культуры, в антифашистских митингах, конгрессах и конференциях, много публикуется в коммунистической и антифашистской прессе. С 1936 года он активист Народного фронта.

В годы нацистской оккупации писатель активно участвует в движении Сопротивления и принимает участие в создании боевых групп. В этот период он под псевдонимом Меневр (Minervois) написал посвящённую Сопротивлению повесть «Мёртвое время».

Не существует плохих жанров, есть только плохие писатели. Клод Авелин.

После войны он обратился к аудиоискусству и в течение следующих двадцати лет продолжал свои эксперименты буквально во всех жанрах, которые оно могло предложить в то время.

В 1952 году Авелин стал обладателем «Grand  Prix  de  littérature  de  la  SGDL» Общества литераторов («Société  des  gens  de  lettres»), в 1955 году «Prix  Italia», а в 1976 году «Prix  de  la  Radio» («Société des gens de lettres») за работу в области радиодрамы.

 ав845

Он являлся также членом исполнительного совета Европейского общества культуры.

Клод Авелин скончался в Париже в ночь с 3 на 4 ноября 1992 года.

Белый человек, черный человек, желтый человек: все слезы соленые. Клод Авелин.

Творческое наследие Клода Авелина необычайно разнообразно -  книги для детей, исследования, эссе, психологические романы, сборники новелл, очерки и публицистические статьи, четыре книги стихов, пьесы для радио и телевидения, путевые заметки и мемуары.

ав852

Его перу принадлежат романы: серия «Квадратура судьбы» («Рассвет» («Le  Point  du  jour», 1928 г.), «Узник» («Le Prisonnier», 1936 г.), ««Вес огня» («Le Poids dufeu», 1959 г.), «Гофман Канада» («Hoffmann Canada», 1977 г.); серия «Жизнь Филиппа Дени» («Госпожа Майяр» («Madame  Maillart», 1930 г.), «Конец госпожи Майяр» («La  fin  de  Madame  Maillart», 1930 г.), ««Любовь и ненависть» («Les  Amours  et  les  haines», 1952), «Филипп» («Philippe», 1955 г.)  - (Единое издание под названием «Жизнь Филиппа Дени» выпущено в 1963 году); полицейская серия — «Двойная смерть Фредерика Бело» («La  Double  mort  de  Fréderic  Belot», (1932 г.),  «Вагон 7, место 15» («La  Double  mort  de  Fréderic  Belot», 1937 г.), «Абонент линии У» («LAbonné  de  la  ligne  U», 1947 г.), «Источник» («Le  Jet  deau», 1947 г.), «Кошачий глаз» (1970 г.) – (Полное издание выпущено в 1987 году).

Клод Авелин автор сборников повестей и рассказов: «LHomme  de  Phalère,  apologues» (1935 г.), «Мёртвое время» («Le  Tempsmort  et  autres  récits», 1944 г., под псевдонимом Меневр), «Бестиарий неожиданных развлечений» («Le  Bestiaire  inattendu,  divertissement», 1952 г.), «Из любви к ночи» («Pour  lamour  de  la  nuit», 1956 г.), «Это правда, но я не верю» (C’est  vrai,  mais  il  ne  faut  pas  le  croire, 1960 г.), «Par  le  silence  et par  la  voix (Deux  passions)» (1987 г.).

Сборники стихов Клода Авелина: «Io  Hymen,  suivi  de  Chants  funèbres  (1923-1924)» (1925 г.), «De,  Paris,  José  Corti» («ИзПарижа, ЖозеКорти», (1967 г.), «Monologue  pour  un  disparu (1968-1973)» (1973 г.), «Litanies sur  la  disparition  des dieux» (1974 г.).

Его произведения для детей, полны свежести и юмора: «Баба Диен и Кусок сахара» («Baba  Diène  et  Morceau  de  Sucre», 1937 г.), «Что ещё?» («De  quoi  encore?», 1946 г.), «ДеревоТик-так» («L’Arbre  Tic-Tac», 1950 г.).

ав850

Перу Клода Авелина также принадлежит сборник басен«L’Homme  de  Phalère», 1935 г. и ряд сборников очерков и воспоминания, в том числе: «Le  Roman  d’une  Ville  de  France: La  Charité-sur-Loire» ( 1924 г.); «La  Merveilleuse  Légende  du  Bouddha» (1928 г.), «Routes  de  la  Catalogne  ou  Le  Livre  de  l’amitié» ((1928 г.), «La  Promenade  égyptienne» (1934 г.), «Avec  toi-même  et coetera,  réflexions» (1944 г.), «Les  Devoirs  de l’esprit,  chroniques  et  discours» (1945 г.), «Plus  vrais  que  soi  (Les  rapports  du  romancier  et  de  ses  personnages)» (1947 г.), «Et  tout  le  reste  n’est  rien  (La  Religieuse  portugaise)» (1947 г.), «Les  Mots  de  la  fin» («Выводы», 1957 г.), «Le  Code  des  jeux» («Код  игры», 1961 г.), «Les  Réflexions  de  Monsieur  FAT» (1963 г.), «Célébration  du  Lit» (1966 г.), «Le  Haut  Mal  des  créateurs  ou  Le  Complexe  d’un  siècle  inexistant» (1973 г.), «De  fil  en  aiguille aux  apprêts  de  l’Après» (1987 г.), «Moi  par  un  Autre,  chronique  d’une  enfance  et  d’une adolescence  dans  les  XX  premières  années  de  ce  siècle  (avec  la  participation  de  Nicole Toussaint  du  Wast)» (1988 г.).

Он считал себя учеником Анатоля Франса, исследованию творчества которого он посвятил несколько произведений в частности «Anatole  France  le  vivant,  fragments  demémoires».

 Подобно большинству «литературных романов», детективы используют четыре-пять стереотипных сюжетов, не имея возможности их обновить. Клод Авелин.

Кадр из фильма «Вагон 7, место 15»

Кадр из фильма «Вагон 7, место 15»

Велик вклад Клода Авелина и во французскую драматургию. Его перу принадлежит пьеса «Brouart  et  le  désordre» (1960 г.). Он автор телесценария «Provinces» (программа «De  folie  et  d’amour», 1968 г.). По его произведениям были сняты телефильмы «L’Abonné  de  la  ligne  U» («Абонент линии У» по одноимённому роману и сценарию Клода Авелина, 5 серий, 1964 г.), «Вагон 7, место 15», «Le  jet  d’eau» («Источник» по одноимённому роману, 1973 г.).

Кадр из фильма «Абонент линии У».

Кадр из фильма «Абонент линии У».

Но особый вклад он внес в развитие аудиоискусства являясь автором целого ряда известных радиопьес – «La  Femme  disparue» (1947 г.), «Le  Bestiaire  inattendu» (1952 г.), «Cest  vrai,  mais  il  ne  faut  pas  le  croire» (1955 г.), «Le  Prodigieux  Petit  Canard» (1957 г.), «LAbonné  de  la  ligne  U» (1958 г.), «La  Villa  Remiro» (1958 г.), «Les  Chiens  et  la  mort» (1959 г.), «LAs  de  cœur,  musique  de  Henri  Sauguet» (1961 г.), «LAffaire  Magny» (1965 г.), «LException» «1965 г.), «Les  Filles  blanches  dAmsterdam» (1966 г.), «LEntretien» (1967 г.), «Hoffmann  Canada» (1969 г.), «Coupez  les  nageoires  à  laide  degros  ciseaux» (1970 г.), «Le  Jet  deau «Voiture  7  place  15» (1973 г.).

 

При перепечатке данной статьи или ее цитировании ссылка на первоисточник обязательна: Копирайт © 2013 Вячеслав Карп — Зеркало сцены.

 

 

Клод Авелин.

К читателю. Предисловие к роману «Двойная смерть Фредерика Бело».

Читатель, если тебе не терпится узнать, как комиссар Фредерик Бело мог умереть дважды, не трать время на предисловие. Чтобы тебе с самого начала стало ясно, что здесь нет ничего, кроме общих размышлений, теоретических рассуждений, словом, совершенно бесполезных вещей, предисловие набрали мелким шрифтом. История начинается с пролога. Но если твоей натуре не претят бесцельные прогулки, если званые обеды привлекают тебя не только блюдами, но и дружеской беседой, остановись на минутку. Поесть ты всегда успеешь.

Читатель мой, сдается мне, что предложенная твоему вниманию книга — детектив. Несколько месяцев тому назад я прочел статью, где категорически утверждалось, что романы бывают двух видов: с одной стороны, народные, приключенческие романы и детективы (названные автором ширпотребом), а с другой — литературные романы. Хотел бы я знать, что подразумевается под литературным романом? В словаре Литре о прилагательном литературный сказано: относящийся к словесным наукам. А словесные науки определены как грамматика, красноречие, поэзия. Следовательно, точные значения слов не могут приблизить нас к разгадке. Быть может, автор статьи выделяет романы первой категории с помощью цен на книжном рынке, и следует ли из этого, что литературный значит дорогой? Но не стоит более упражняться в остроумии, а лучше постараться, забыв о неудачных определениях, понять мысль критика: литературные романы в отличие от всех прочих — романы хорошие, детектив же к их числу не принадлежит.

Отчего же тогда самые светлые умы находят удовольствие в его чтении? Почитатели жанра по большей части неизвестны, но среди них встречаются и интеллектуалы, кстати, отчего они выказывают такое равнодушие к литературным романам, полным психологизма, тщательно продуманным и столь же тщательно написанным? Я сам знаю немало серьезных людей, отдающих свои силы весьма важным занятиям, вдумчивых читателей эссе, философских и исторических сочинений, но при том фанатичных поклонников детектива, и только его одного. Возможно, мне возразят, что в этом-то и заключается приговор жанру, поскольку они любят детектив лишь потому, что не знакомы с настоящей литературой. Но нет, они, как все на свете, читали Пармскую обитель, Войну и мир, Преступление и наказание, о чем не преминут с благодарностью вспомнить. Но у них нет времени на то, чтобы отыскивать в завалах нынешней литературной продукции нечто, приближающееся к великим произведениям. В ней они видят лишь самоанализ, созерцание собственного пупа, копание в оттенках и нюансах, что нисколько их не удовлетворяет. Их эмоциональный мир не нуждается в выдуманных историях, к размышлениям о природе человека они приходят и без помощи беллетристики. Поскольку они далеко уже не молоды, о душевных ранах они знают не понаслышке. Недавно один старинный друг поделился со мной: Сколько настоящих романов повидал я на своем веку! И поскольку они приключались с моими близкими, то мне не раз приходилось вникать в мельчайшие подробности, словно я собирался запечатлеть их на бумаге. Так к чему мне выдумки, пусть и самые изобретательные? В жизни всего предостаточно. Я хочу отрешиться от себя самого, забыться и развлечься. При всем том мой приятель всегда предпочтет Моцарта Вагнеру. И он же — исправный читатель детективов.

Прежде всего мой друг находит в них задачку, которая дает пищу уму не хуже, чем благородные шахматы. Он испытывает наслаждение, выдвигая всевозможные, самые противоречивые гипотезы, исследуя их, пока не заходит в тупик. В детективе все подчинено сюжету, и, следовательно, предельная точность в изложении событий не оставляет ни малейшей лазейки для личного опыта, зачастую мучительного, а читателю предназначена роль персонажа, пытающегося разобраться в причинах и следствиях. Он апеллирует не к сердцу, а к интеллекту. Вот почему детектив помогает моему приятелю бежать от самого себя.

Но детектив способен увлечь и обывателя. Никакой другой жанр не способен утолить его страсть к сверхъестественному — настоящий, воспользуемся модным словцом, комплекс, возникший как реакция на материализм повседневности. Подобные комплексы у молоденьких работниц, чьи бабушки свято верили в сказочных фей, сегодня вызывают романы из великосветской жизни. А детективы по той же причине приходятся по вкусу потомкам тех, чьим идеалом некогда был Роланд. Сыщик — герой сегодняшнего дня. (В какой-то момент показалось, что героем стал налетчик Арсен Люпен, но Люпен, великодушный поборник справедливости, отчасти и сыщик, был хотя и удачным, но исключением.) Толпа готова радостно приветствовать появление этого сверхчеловека, без труда проливающего свет на самые темные тайны.

Математическая задача и героическая поэма. Какой жанр может похвастаться соединением столь противоположных принципов? Мы не можем назвать ни одного произведения, достиг­шего цели, а потому и вправе усомниться в самой возможности. Одни, по примеру Эдгара По, проторившего путь, интересовались лишь загадкой, другие, несть им числа, создавали народный эпос. Отсюда либо сухость стиля, либо масса несообразностей. Но, думаю, решению загадки можно придать больше человечности и эмоциональности — тому немало примеров. Если задача романиста живописать страсти, их влияние на поступки героев, то ведь средств у него множество. Меня не увлекают невероятные происшествия. Как и мой друг, я считаю, что сама жизнь доказывает нам, что все возможно и что самое воспаленное воображение не столь изобретательно, как судьба. Мне важно, чтобы мысли и поступки героев соответствовали их характерам. Но некоторые детективщики нарочно пренебрегают этим элементарным правилом. (Впрочем, как и некоторые сочинители литературных романов, но у них это получается само собой.) Чтобы сбить тебя, читатель, с толку, они рисуют в розовых тонах самых отпетых мерзавцев, что заслуживает всяческого порицания, потому что отвращает тебя от чтения. За какой бы детектив ты ни взялся, единственной твоей задачей становится отгадка, ты перелистываешь страницы, выхватывая по паре строк то здесь, то там, не отдавая себе отчета, сколько труда вложил старательный автор в расследование. Самое печальное, что ты всегда отгадываешь где-то на первой трети, в середине, и автор предпринимает отчаянные попытки, чтобы удержать твое внимание до конца. Да и как можешь ты не прийти к разгадке?. Подобно большинству литературных романов, детективы используют четыре-пять стереотипных сюжетов, не имея возможности их обновить. Все уже перепробовано — вплоть до преступника, сладострастно описывающего расследование совершенного им убийства и не вызывающего подозрений ни у других персонажей, ни у читателя. Недавно Пьер Бост сказал мне с самым серьезным видом (который очень ему к лицу, хотя глаза и выдают его): Я бы хотел написать детектив, где убийцей будет читатель. По-моему, лучшей критики крайностей жанра и быть не может. Но стоит ли отказывать детективу в изяществе и иных достоинствах на том основании, что за его изготовление взялись ремесленники? Во Франции писатели, всерьез относящиеся к своему делу, боятся так называемой детективной интриги. Но виноваты они, а не детектив. И я признателен такому большому мастеру, как Эдуард Этонье, использовавшему детективный сюжет в своем последнем романе, пусть и не лучшем в его послужном списке.

В блестящем исследовании, посвященном обсуждаемой теме, Пьер Миль пишет: Нет никаких веских причин, чтобы детектив не стал шедевром. Как и всякий другой роман, он может сказать свое слово в разработке психологизма, создать реальных, живых героев, а не послушных автору марионеток. К несчастью, писатель, работающий в презираемом жанре, начинает халтурить. Он говорит себе: от меня ничего особенного не ждут. Так к чему стараться? Но дело не в том, чтобы посвящать себя жанру, надо просто отказаться от небрежности в обращении с сюжетом. Не стоит говорить себе с самого начала: Я напишу детектив, а наоборот, закончив книгу, вдруг обнаружить: Оказывается, я написал детектив.

В той же статье Пьер Миль очень тонко и чрезвычайно своеобразно рассматривает тезис, будто детектив — роман, начинающийся с конца. Это не так, если исходить из того, что детектив — роман, в котором герой ведет расследование. Речь идет не о всеведущем божестве, которое хранит молчание вплоть до финальной сцены, когда, собрав всех участников (среди них оказывается и преступник), оно возвещает истину, но о живом человеке, ищущем и страдающем в поисках разгадки. Разве не о том же рассказывают многие литературные романы?

Читатель, встав на защиту презираемого и в то же время модного жанра, я не имел в виду Двойную смерть. Работая над своим романом, я вовсе не искал ему оправданий. Я не думал ни о каком образце, а просто старался написать интересную книгу. Кое-кто из моих друзей, прочитавших роман в рукописи, с удовольствием заметил, что это детектив. Другие с грустью воскликнули: Боже мой, это же…

Назови как угодно. Я бы только хотел, чтобы по прочтении книги ты подумал: Не следует сердиться на человека за то, что он такой, как он есть. Согласись, в этой морали нет ничего особенно криминального.

Print Friendly

Коментарии (0)

› Комментов пока нет.

Добавить комментарий

Pingbacks (0)

› No pingbacks yet.