АГАМИРЗЯН, РУБЕН СЕРГЕЕВИЧ

Рубен Сергеевич Агамирзян – советский режиссёр, актёр, театральный педагог.

аг1432Родился 20 декабря 1922 года в Тифлисе (ныне Тбилиси).

В  1940 году поступил в студию Тбилисского русского драматического театра им. А. С. Грибоедова (педагог Г. А. Товстоногов).

В  1941 году перешёл в киноактерскую школу при киностудии «Госкинпром» Грузии.

С 1942 году проходил службу в действующей армии. Участник Великой Отечественной войны.

В 1946-1948 годах - актёр и режиссёр Русского драматического театра Молдавской ССР в Кишинёве.

С 1948 по 1953 год студент режиссерского факультета ЛГИТМиК (курс Л. С. Вивьена).

В 1953-1961 годах — режиссёр Ленинградского театра драмы им. А. С. Пушкина. Здесь он сотрудничал с Г. Козинцевым во время работы над «Гамлетом» и с Г. Товстоноговым в работе над спектаклем «Оптимистическая трагедия». В 1958 году поставил спектакль «Такая любовь» по пьесе П. Когоута.

С 1961 по 1965 год режиссер Ленинградского БДТ им. М. Горького. Поставил спектакли «Четвертый» по пьесе К. М. Симонова (1961 г.) и «Я, бабушка, Илико и Илларион» Н. Думбадзе и Г. Лордкипанидзе (1961 г.).

Рубен Сергеевич Агамирзян на репетиции

Рубен Сергеевич Агамирзян на репетиции.

С 1966 года Рубен Агамирзян главный режиссёр Ленинградского театра им. В. Ф. Комиссаржевской. Он проработал в этом театре двадцать пять лет и поставил пятьдесят один спектакль: «Господин Пунтила и его слуга Матти» (Б. Брехт, 1966 г.), «Дым отечества» (К. Симонов, инсценировка Т. Лондона, 1966 г.), «Если бы небо было зеркалом» (Н. Думбадзе, Г. Лордкипанидзе, 1967 г.), «Старик» (М. Горький, 1968 г.),  «Насмешливое мое счастье» (Л. Малюгин, 1968 г.),  «Десять суток за любовь» (Б. Рацер, В. Константинов, 1969 г.), «Люди и мыши» (Джон Стейнбек, 1969 г.), «Большевики» (М. Шатров, 1970 г.),  «Театральная комедия» (А. Бонди, редакция театра по пьесе «Лев Гурыч Синичкин», 1970 г.),  «Не беспокойся, мама!» (Н. Думбадзе, 1971 г.), «Необыкновенный подарок» (Е. Габрилович, С. Розен, сцен. редакция театра, 1971 г.), «Продавец дождя» (Ричард Нэш, 1972 г.), «Царь Федор Иоаннович» (А. К. Толстой, 1972 г.), «…забыть Герострата» (Г. Горин, 1972 г.), «Золушка» (Е. Шварц, 1973 г.), «Проходной балл» (Б. Рацер, В. Константинов, 1973 г.), «Иосиф Швейк против Франца Иосифа» (Б. Рацер, В. Константинов, 1973 г.), «Романтика для взрослых» (И. Зверев, 1974 г.), «Женитьба» (Н. Гоголь, 1975 г.), «Если бы небо было зеркалом» (возобновление, Н. Думбадзе, Г. Лордкипанидзе, 1975 г.), «Десять нераспечатанных писем» (М. Шатров, 1976 г.), «Смерть Иоанна Грозного» (А. Толстой, 1976 г.), «Самый правдивый» (Г. Горин, 1977 г.), «Притворщики» (Э. Брагинский, Э. Рязанов, 1977 г.), «Святая святых» (И. Друце, 1977 г.), «Мои Надежды» (М. Шатров, 1977 г.), «Царь Борис» (А. Толстой, 1978 г.), «Аморальная история» (Э. Брагинский, Э. Рязанов, 1978 г.), «Возвращение на круги своя» (И. Друце, 1978 г.), «Легенда о шутовском колпаке» (Г. Горин, 1978 г.), «Гнездо глухаря» (В. Розов, 1979 г.), «Синие кони на красной траве» (М. Шатров, 1980 г.), «Возвращение к жизни» (Н. Думбадзе, инсц. Р. Агамирзяна, 1980 г.), «Дипломат» (С. Алешин, 1981 г.), «Иосиф Швейк против Франца-Иосифа» (Б. Рацер, В. Константинов, 1981 г.), «Генерал Серпилин» (К. Симонов, 1982 г.), «Дни Турбиных» (М. Булгаков, 1983 г.), «Последняя любовь Насреддина» (Б. Рацер, В. Константинов, 1983 г.), «Выбор» (Ю. Бондарев, инсценировка А. Ахана, 1984 г.), «Исповедь палача». «Смерть мое ремесло» (Р. Мёрль, 1985 г.), «Зыковы» (М. Горький, 1986 г.), «Дети Ванюшина» (С. Найденов, 1986 г.), «Восточная трибуна» (А. Галин, 1986 г.), «Диктатура совести» (М. Шатров, 1986 г.), «Рыжая кобыла с колокольчиком» (И. Друце, 1988 г.), «Колыма» (И. Дворецкий, 1988 г.), «Робеспьер» (Р. Роллан, 1989 г.), «Полоумный Журден» (М. Булгаков, 1991 г.), «Дневник Анны Франк» (Ф. Гудрич, А. Хаккет, 1991 г.).

Рубен Агамирзян также ставил спектакли в театрах Москвы, Минска, Праги, Будапешта, Хельсинки и других городов, в общей сложности на его счету более ста спектаклей.

Параллельно с работой в театре Рубен Сергеевич Агамирзян вел большую педагогическую работу. С 1953 года он преподавал в ЛГИТМиК, куда был приглашен педагогом на курс Б. В. Зона. С 1975 по 1985 год — заведующий кафедрой актерского мастерства ЛГИТМиК (с 1976 года — профессор). Всего за годы преподавания Р. Агамирзян выпустил десять актерских и режиссерских курсов.

Рубен Агамирзян — Заслуженный деятель искусств РСФСР (1969 г.), Заслуженный деятель искусств Грузинской ССР (1972 г.), Народный артист РСФСР (1974 г.), Народный артист СССР (1983 г.). Он лауреат Государственной премии СССР (1984 г.). Награжден Орденом Ленина, Орденом Отечественной войны II степени, Орден «Знак Почёта» и медалями.

Агамирзян автор около ста статей, книги «Время. Театр. Режиссер». В 2002 году посмертно была издана его книга «Моя профессия — театр».

Рубен Сергеевич Агамирзян умер в Санкт-Петербурге 26 октября 1991 года в своем театре во время спектакля «Дни Турбиных».

Он похоронен в Санкт-Петербурге на Литераторских мостках.

20 марта 2002 года в фойе Академического театра им. В.Ф.Комиссаржевской была открыта памятная мемориальная доска А. С. Агамерзяна.

 аг1433

Рубен Сергеевич Агамирзян.

Что же такое «талант актера»?..

Соберемся с силами. С моральными силами, разумеется. И однажды попробуем быть до конца откровенными. Не будем прикрываться общими фразами о том, что методика преподавания предмета «мастерство актера» после К. С. Станиславского «стала почти научной», что это самая передовая и прогрессивная система воспитания актера, оказавшая влияние на все мировое развитие театрального и кинематографического искусства. Все это так. И это неоспоримо. Но поговорим о другом.

Поговорим о тех терзаниях и муках, которые приходится переживать во время вступительных экзаменов на актерское отделение. Терзаниях и муках, которые чувствуют не экзаменуемые (это само собой), а экзаменующие. Как определить — что собою представляет стоящий перед тобой молодой человек? Есть ли в нем то, что мы по-разному называем, но имеем в виду, в конце концов, одно — природную, ни от чего не зависящую, объективно существующую одаренность — талант?

И что определять? Как уловить это «нечто» — неуловимое, ускользающее и зыбкое, что составляет самую суть того, ради чего заседала обремененная годами, регалиями и званиями приемная комиссия?

<…>

Актер, пожалуй, единственная творческая профессия, где объединены неразрывно в личности художника творец и материал, из которого он творит. Это общеизвестно. У художника-живописца — кисти и краски, у скульптора — резец и мрамор, у писателя — слово и орудие его закрепления — перо и бумага. У актера — он сам: его тело, голос, разум, память, характер, мироощущение, мировоззрение — все вместе, в итоге — личность.

<…>

Начнем с того, что лежит на самой поверхности, — внешние данные (внешность, фигура, рост, черты лица, осанка и т. д.).

Каждому ясно — в определении будущих возможностей актера они имеют безусловное значение. Но даже за период моей, не такой уж длительной, педагогической деятельности можно было наблюдать, с какой стремительностью изменялись эталоны, критерии оценки внешних данных. В самом деле, самый банальный пример: Н. Симонов и И. Смоктуновский — что здесь общего? Или А. Тарасова и Т. Доронина?

Изменился не только критерий внешних данных. Изменился тип, общий абрис человека, наибольшим образом соответствующий современным представлениям о красоте. Но какое отношение имеют внешние данные к понятию таланта? Ровно никакого. Они желательны, но вовсе не обязательны. И уж, во всяком случае, признак далеко не определяющий.

<…>

Известный актер О. Абдулов, великолепный исполнитель ряда комедийно-характерных ролей в театре и в кино, был, как известно, инвалидом с протезом вместо ноги. А ныне здравствующий на периферии актер Н. Хлопотов, без правой руки, существует на сцене значительно более убедительно, чем многие десятки его физически вполне полноценных собратьев по профессии. Я не хочу быть неверно понятым. Я не за физические недостатки на сцене. Они лишь редкое исключение, но исключения эти подтверждают правило, что внешние данные только вспомогательный, вовсе не обязательный параметр в изучаемом нами предмете.

Пойдем дальше. Речь (полноценность речевого аппарата, сила голоса, его тембр, ясная, четкая дикция, энергичность, выразительность и т. д.).

И тут, как показывает практика, нет безусловных, незыблемых правил. Да, хорошо отработанная дикция, звучный «опертый на дыхание» голос, полноценный, без дефектов речевой аппарат желательны для актера, но вовсе не обязательны.

Если бы мы пользовались этим параметром как определяющим, то никогда на сцене не было бы С. Юрского, у которого некоторые дефекты речевого аппарата восполняются такой ярко бьющей в глаза несомненной одаренностью, что они прощаются с легкостью. Это если брать сегодняшний день. А из великих — М. Чехов, у которого, как свидетельствуют современники, был тихий, надтреснутый, тускловатый голос и довольно вялая дикция. И что же, мы не приняли бы в Институт этого гениального актера, даже если случайно бы сумели разгадать его талант? Не приняли бы только потому, что он не громогласен, как балаганный зазывала? Не правда ли — абсурд?

<…>

Музыкальность (слух, ритмичность, пластичность в движении, певческий голос и т. д.). На вступительных экзаменах обычно этой стороне возможностей будущего актера уделяется большое внимание. Поступающий поет под аккомпанемент какую-то песенку, пляшет, выстукивает элементарный ритмический рисунок, заданный педагогом.

<…>

Все это так. Но является ли этот параметр решающим, определяющим в исследуемой нами теме? При всей остроте постановки вопроса, которая прозвучала выше, нужно признать, что — нет. Если уж решили мы быть до конца откровенными и практикой живого театра проверять свои теоретические построения, то каждый, имеющий дело с театральной повседневностью, может назвать десятки фамилий высокоодаренных, прославленных актеров, играющих ведущие роли, широко известных по кинематографу, но неспособных элементарно воспроизвести «Чижика-пыжика». Некоторым из них недоступно никакое движение под музыку, не говоря уже о «пластических высотах» детского танца «Елочка-елочка». Иногда диву даешься, вспоминая, что эти люди где-то когда-то (и не обязательно «давным-давно») кончали театральные учебные заведения, а ведь предметы — ритмика, танец, сценическое движение, вокал — там обязательны.

Не хочу называть их фамилии, чтобы не дискредитировать их перед зрителем.

Правда, необходимо оговориться, что эти актеры обычно обладают ярко выраженной индивидуальностью (а о ней речь у нас пойдет ниже) и своей неповторимой, только им присущей пластикой, в которой могут выполнять любые, самые невероятные режиссерские задания, иногда даже мастерски обманывая зрителя мнимой музыкальностью.

попутно небезынтересно отметить, что история русского театра дает нам интересную картину эволюции искусства драматического актера в плане его связи с музыкой. С первых шагов, когда искусство актера стало профессиональным, элементы драмы, вокала и хореографии были неразрывны. Больше того, драматического класса, в определенные периоды, просто не существовало. Драматических актеров набирали в балетных школах. М. Н. Ермолова не училась драме, а готовилась к выпуску в балетную труппу.

<…>

Но, тем не менее, в наших рассуждениях, опирающихся на практику театра, мы можем с полной определенностью сказать, что музыкальные способности, так же как хорошие внешность и речь, весьма желательны, но вовсе не являются кардинальными, определяющими в понятии «талант актера».

Теперь попробуем разобраться в том, насколько влияет, насколько связана человеческая личность актера с понятием его талантливости.< …>

Определение человеческой личности включает в себя большой комплекс многих черт, существующих в неразрывном единстве. Здесь и характер (имеется в виду манера общения, взаимодействия с внешним миром), и интеллект (куда входит уровень образования, общей культуры, воспитания, память, вкус, четкость и ясность мышления), и обаяние («манкость» — особое свойство человека располагать, вызывать к себе доброжелательное внимание окружающих), и жизненный темперамент (как степень остроты реакций на события окружающей жизни), и масса других человеческих свойств (не подлежащих перечислению, а иногда просто и словесному выражению).

<…>

Задержимся ненадолго на так называемой способности к имитации. Ее зачастую принимают за верный, решающий признак наличия актерского дарования. Правда, ошибку эту совершают обычно не специалисты театрального дела.

Умение воспроизвести черты и особенности поведения окружающих, как правило, со смешными преувеличениями, присуще многим талантливым актерам. Эта способность помогает им в работе над характерными ролями, и говорит она о наличии у них не только интеллектуального юмора, но и «юмора практического».

Доведенная до отточенного мастерства, эта способность к имитации может стать серией эстрадных номеров высокого класса в так называемом «оригинальном жанре».

Но все это совсем не талант актера, не способность к действию в предлагаемых обстоятельствах, не способность к подлинному перевоплощению — венцу творческого акта драматического актера, а всего лишь счастливый дар, особая способность (я бы сказал, особое качество юмора), для драматического актера желательная, но вовсе не обязательная и уж, во всяком случае, не решающая.< …>

В чем же тогда специфика актерского дарования?

Мне кажется, что ответ здесь один — в творческом воображении. Причем творческом воображении особого свойства, которое позволяет человеку в вымышленных предлагаемых обстоятельствах вести себя и действовать с той степенью достоверности и убедительности, которая не вызывает никаких сомнений в том, что именно так в такого рода обстоятельствах будет вести себя этот человек.

В конечном итоге, без этого определяющего свойства нет профессии актера. Пожалуй, это особое свойство творческого воображения актера и есть «решающий параметр».

<…>

Умение безусловно существовать в условных обстоятельствах — жить в них полноценно, ярко, убедительно, мало того, убеждать зрителя в безусловности условного мира, воспроизведенного на сценической площадке, — это и есть особое свойство, особый дар, присущий из всех творческих профессий только актеру…

Print Friendly

Коментарии (0)

› Комментов пока нет.

Добавить комментарий

Pingbacks (0)

› No pingbacks yet.