АГОНИЯ В ИСКУССТВЕ

Агония (от древнегреческого ἀγωνία - борьба)  — последняя стадия умирания предшествующая наступлению смерти; в общественной жизни – патологические изменения распада.

Андрей Иванов.  Смерть Пелопида.   (1810 г).

Андрей Иванов.
Смерть Пелопида.
(1810 г.).

Рене Франсуа Сюлли-Прюдом.

Агония.

Перевод И. Ф.Анненский.

Над гаснущим в томительном бреду

Не надо слов — их гул нестроен;

Немного музыки — и тихо я уйду

Туда — где человек спокоен.


Все чары музыки, вся нега оттого,

Что цепи для нее лишь нити;

Баюкайте печаль, но ничего

Печали вы не говорите.


Довольно слов - я им устал внимать,

Распытывать, их чисты ль цели:

Я не хочу того, что надо понимать,

Мне надо, чтобы звуки пели…


Мелодии, чтоб из одной волны

Лились и пенились другие…

Чтоб в агонию убегали сны,

Несла в могилу агония…


Над гаснущим в томительном плену

Не надо слов, — их гул нестроен,

Но если я под музыку усну,

Я знаю: будет сон спокоен.


Найдите няню старую мою:

У ней пасти стада еще есть силы;

Вы передайте ей каприз мой на краю

Моей зияющей могилы.


Пускай она меня потешит, спев

Ту песню, что давно певала;

Мне сердце трогает простой ее напев,

Хоть там и пенья мало.


О, вы ее отыщете — живуч

Тот род людей, что жнет и сеет,

А я из тех, кого и солнца луч

Уж к сорока годам не греет.


Вы нас оставите… Былое оживет,

Презрев туманную разлуку,

Дрожащим голосом она мне запоет,

На влажный лоб положит тихо руку…


Ведь может быть: из всех она одна

Меня действительно любила…

И будет вновь душа унесена

К брегам, что утро золотило.


Чтоб, как лампаде, сердцу догореть,

Иль, как часам, остановиться,

Чтобы я мог так просто умереть,

Как человек на свет родится.


Над гаснущим в томительном бреду

Не надо слов — их гул нестроен;

Немного музыки — и я уйду

Туда - где человек спокоен.

1901 г.

Бёрт Адамс.  Агония.  Скульптура из песка.

Бёрт Адамс.
Агония.
Скульптура из песка.

В христианстве термин «агония» (как «Страсти Христовы») имеет особое значение в связи со смертью Иисуса Христа. Так в двадцать второй главе «Евангелия от Луки», в которой описываются последние часы Иисуса в Гефсиманском саду перед тем, как он был схвачен и распят Иисус вопрошает об изменении судьбы («моление о чаше»). Его состояние описывается евангелистом с помощью слова agonia: «Kai genomenos en agoniai ektenesteron proseukheto kai egeneto ho hidros autou hosei thromboi haimatos katabainontes epi ten gen («И находясь в агонии (борении), прилежнее молился; и был пот Его как капли крови, падающие на землю»). Этот евангельский эпизод вошел в западноевропейскую теологию как «agonia Domini» («агония Господа»).

Дуччо ди Буонинсенья. Моление о чаше. (1308-1311 гг.).

Дуччо ди Буонинсенья. Моление о чаше. (1308-1311 гг.).

Сюжет «agonia Domini» (как «моления о чаше») широко использовался в живописи. Мы находим его в произведениях Дуччо ди Буонинсеньи («Моление о чаше», 1308-1311 гг.), Донателло («Моление о чаше», 1465 г.), Джованни Беллини («Моление о чаше или Агония в саду», 1459 г.), Андреа Мантеньи («Агония в саду», 1459 г.), Сандро Боттичелли («Моление о чаше», 1500 г.), Витторе Карпаччо («Моление о чаше», 1502 г.), Альбрехта Дюрера «Моление о чаше» (Гравюра, 1515 г.), Эль Греко («Агония в Гефсиманском саду» 1608 г.).

Эль Греко. Агония в Гефсиманском саду.

Эль Греко. Агония в Гефсиманском саду.

Сандро Боттичелли.  Моление о чаше.  (1500 г.).

Сандро Боттичелли. Моление о чаше.
(1500 г.).

Джованни Беллини.Моление о чаше. (1459 г.).

Джованни Беллини.Моление о чаше. (1459 г.).

Андреа Мантенья. Моление о чаше.  (1459 г.),

Андреа Мантенья. Моление о чаше. (1459 г.),

Донателло. Моление о чаше. (1465 г.).

Донателло. Моление о чаше. (1465 г.).

Витторе Карпаччо. Моление о чаше. (1502 г.).

Витторе Карпаччо. Моление о чаше. (1502 г.).

Характерно, что термин «агония» применяется не только к фигуре Христа, но и весьма популярен при изображении святых и мучеников, как например, в картине Франсиско де Сурбарана «Агония Св. Варфоломея».

Франсиско де Сурбаран. Агония Св. Варфоломея.

Франсиско де Сурбаран. Агония Св. Варфоломея.

Особый статус евангельского текста в раннехристианской, а затем и в средневековой европейской культуре привел к тому, что слово «агония» прочно закрепилось в латинской культурной традиции.

Постепенно оно начинает приобретать значение – «момент расставания души с телом». Примером такой трактовки термина может служить картина ученика Дюрера живописца Ханса Бальдунга «Девушка и смерть» (1517 г.).

Ханс Бальдунг. Девушка и смерть.

Ханс Бальдунг. Девушка и смерть.

В этом значении агония требует особого ритуального оформления, поскольку его отсутствие в случае внезапной или насильственной смерти затрудняет переход души в иной мир. Агония рассматривается, как время когда за душой умирающего приходят Смерть или Бог, или ангел, или архангел. А у восточных славян агония и вовсе понимается как борьба ангела и черта за душу умирающего.

Иероним Босх. Смерть скупца.

Иероним Босх. Смерть скупца.

На картине «Смерть скупца» нидерландского художника Иеронима Босха в спальню умирающего через открытую дверь заглядывает Смерть. А Ангел-хранитель, поддерживая умирающего, пытается обратить его взор к распятию в оконной нише. Однако человек одной рукой тянется к мешку с золотом, который протягивает ему высунувшийся из-под полога бес. Другой бес облокотился на барьер с переброшенной через него красной мантией и прислонённым к нему рыцарским мечом — то и другое должно указывать на власть и высокое положение, которые также теряет человек, уходя в мир иной.

Композиция картины служит своеобразной иллюстрацией к трактату «Ars Moriendi» («Tractatus artis bene moriendi», «Искусство умирать») составленому на латыни анонимным доминиканским монахом примерно в 1415 году. Трактат повествовал о процедурах предшествующих праведной смерти и подробно объяснял, как следует умирать в соответствии с христианскими заповедями. Поначалу он использовался священниками в обряде отпевания, однако затем они получили широкое распространение и издавались в форме иллюстрированных книг. В это первом в европейской традиции руководстве по смерти и умиранию отражались, в том числе и взгляды эпохи на агонию. В 1450 году появилась «краткая версия» трактата иллюстрированная одиннадцатью ксилографиями, изображающими поучительные картины борьбы ангелов и демонов за человека. Этот трактат получил широкую известность и был переведенный на большинство западноевропейских языков.

Мастер ES. Иллюстрацией к трактату «Ars Moriendi».

Мастер ES. Иллюстрацией к трактату «Ars Moriendi».

Мастер ES. Иллюстрацией к трактату «Ars Moriendi».

Мастер ES. Иллюстрацией к трактату «Ars Moriendi».

Мастер ES. Иллюстрацией к трактату «Ars Moriendi».

Мастер ES. Иллюстрацией к трактату «Ars Moriendi».

В средние века тема агонии и борьбы человека со смертью проникает и в литературные произведения. Среди довольно многочисленных произведений на эту тему опубликованных в Европе особый интерес представляет памятник польской средневековой поэзии XV века, известного под названием «De morte prologus», или «Разговор магистра Поликарпа со Смертью» автор которого не известен.

В конце XV века на Руси появился перевод одного из немецких диалогов Жизни со Смертью. Оригиналом послужил текст, напечатанный в Германии и перевезенный в Новгород любекским типографом Бартоломеем Готаном. Первоначальное заглавие «Двоесловие живота и смерти, сиречь стязание животу со смертью» было заменено на «Прение живота со смертью». В XVI века оно стало одним из популярнейших на Руси произведений. Дословный перевод в силу лаконичности и сжатости, а также нередко страдавший чуждыми русскому языку конструкциями фраз, был труден для русского читателя. Поэтому уже вскоре после появления он неоднократно переделывается и в дальнейшем утрачивает свою первоначальную форму диалога.

«Прение живота со смертью».

«Прение живота со смертью».

Опубликованная в 1650 году «Святая Жизнь и Святая Смерть» («Holy Living and Holy Dying») стала художественной кульминацией такого рода литературы.

 ПОВЕСТЬ И СКАЗАНИЕ О ПРЕНИИ ЖИВОТА СО СМЕРТИЮ И О ХРАБРОСТИ ЕГО И О СМЕРТИ ЕГО.

Человек некий ездяше по полю чисту и по раздолию широкому, конь под собою имея великою крепостию обложен, зверовиден, а мечь имея у себе вельми остр обоюду, аки лед видением, а змиино имея жало, разсекая железо и великое твердое камение, оболчен во оружие твердо. И многия полки человек той побивая, и многия силныя цари прогоняя и побежая, и многая силныя богатыри побивая, имея в себе велию силу и храбрость, и разума исполнен и всякия мудрости; и помышляше в себе, глаголя высокая и гордая словеса: «Если убо на сем свете, на всей подънебесней кто бы могл со мною битися или противу мене стати, — царь, или богатырь, или зверь силный?» И сице помышляше в себе и глаголаше: «Аще бы был аз на облацех небесных, а в земли бы было колце утвержено, и аз бы всею землею подвизал». И бысть абие в велице высокоумии. И внезапу же прииде к нему смерть, образ имея страшен, а обличие имея человеческо — грозно же видети ея и ужасно зрети ея; и оружия носяше с собою много на человека учинены: мечи, ножи, пилы, рожны, серпы, сечива, косы, бритвы, уды, теслы и иная многа незнаемая, иже кознодействует различно на разрушение человека. Узрев же ея, храбрый той воин устрашися велми, и душа его смиренная ужасеся и уды его вострепеташа вси, вмале же укрепися и рече ей: «Кто еси, лютый зверю? Страшный образ твой человечь есть и страшен велми».

Рече же ему смерть: «Пришла есми к тебе, а хощу тя взята».

Рече ей удалый воин: «Аз не слушаю к тебе, а тебе не боюся».

Рече же ему смерть: «Человече суетне, о чем ты мене не боиши? Се бо вси цари, и князи, и святители мене боятся, аз есми велми славна на земли».

Рече же ей живот: «Аз есми силен и храбр, и на ратех многия полки побиваю, а от тех ни един человек не может со мною битися, ни противу мене стати, а ты како ко мне едина пришла еси? И хощеши ко мне приближитися, а оружия с собою носиши много; видишися ты мне не удала и состарелася еси многолетною старостию, а конь у тебе аки много дней не едал и изнемог гладом, токмо в нем кости да жилы; аз тебе глаголю кротостию и старость твою почитаю: отиди скоро от мене, бежи, доколе не поткну тя мечем моим».

Рече же ему смерть: «Аз есть ни силна, ни хороша, ни красна, ни храбра, да силных, и хороших, и красных, и храбрых побораю, да скажу ти, человече, послушай мене: от Адама и до сего времени сколко было богатырей силных, никто же смел противу мене стати. Хотела бых того, кто бы противу мене стал и брался бы со мною, но несть: ни царь, ни князь, ни богатыри, ни всякий человек, ни жены, ни девицы, никто же смел со мною братися, — ни юн, ни стар. Царь Александр был Макидонский храбр и мудр, и Самсон был силный, и он говорил тако: аще бы было колце вделано в землю, и аз бы всем светом поворотил, да и тот не смел спиратися со мною; а во Алевите был Акирь Премудрый, и тот со мною спиратися несмел же; тех аз всех взяла, яко единого от убогих сирот. Был царь пророк Давид и сын его царь Соломон премудр, и хитр, и мудр был, не было такова мудреца во всей поднебесной, и тот не смел со мною спиратися и противу мене стати, и того аз взяла. Аще ты, человече, не ведаеш, кто есмь аз, аз есми смерть».

Услышав же то, человек той сия зело устрашися сердцем своим и ужасеся умом своим, глагола ей: «Госпоже моя, добрая и славная смерть! понеже человек есми храбр, а мечь у мене, госпоже, велми остр, токмо битися я с тобою не хощу, но хощу с тобою, госпоже, мир великий имети: ты, госпоже, смерть зовешися, аз есмь живот именуюсь. Что всуе хощеши посещи мене? Ничто же пред тобою вем себе преступивша или которую тебе сотворша досаду. Есть, госпоже, у мене богатества много — и злата, и сребра, и бисера многоценнаго множество; возми у мене, госпоже моя, что хощеши, токмо смирися со мною и не дей мене к тому и буди ми, госпоже моя, друг любимый, и отиди, госпоже моя, от мене с честию великою, дондеже де прогневаюся на тя, и отбежи, госпоже, от мене скоро, дондеже не возгорится ярость моя на тя».

Рече же ему смерть: «О человече суетне, что всуе сия глаголы безумныя глагояеши, а не поможет ти ничто же: ни слава, ни богатьство, ни сила, ни храбрость. Аз убо от тебе не отиду, а тебе от себе не отпущу, но хощу убо тя ногою моею запяти и на земли тя хощу простерти, яко же и всех человек. Аз есмь ни посулница: и богатества не збираю, ни краснаго портища не ношу, а земныя славы не ищу, занеже не милостива семи издетска и не повадилась есми никого же миловать, ни милую, ни наравлю никому: как прииду, так и возму, но токмо жду от господа бога повеления, как господь повелит в мегновении ока возму, в чем тя застану, в том ти и сужду».

Рече же живот: «Госпоже моя смерть, покажи на мне милость свою, отпусти мя ко отцу моему духовному, да покаюся ему, елико согреших».

Рече же ему смерть: «Никако же, человече, не отпущу тя ни на един час. Тем вы прельщаетеся, глаголюще: заутра ся покаю, и бес покаяния наипаче согрешаете, а мене забываете, а ныне как аз пришла, так и возму. Ко всем моя любовь равна есть: какова до царя, такова и до нища, и до святителя, и до простых людей. Да аще бы аз богатество собирала, ино бы не было и места, где ми его класти, понеже, человече, прихожу аз, аки тать в нощи, безвесно. Слышал ли еси во Евангелии господа глаголюща: блюдитеся вы на всяк час смерти, не весть бо ни един от вас, когда приидет смерть, приходит смерть аки тат, смеръть вам грамоты не пошлет, ни вести не подаст. Господь бог тебе не стерпе, ниже помилова. От мене же милости нихто не ищи, аще кто ищет и не обрящет».

И тако его поверже с коня на землю, дондеже предаст дух свой богу. Тако сконча воин жизнь свою. Ныне и присно и во веки веком. Аминь.

Представление об агонии как о тяжбе, борьбе, игре или торговле со смертью прочно закрепляется в христианской культуре.

В этом же контексте следует рассматривать агонию в так называемой «Пляске смерти» («Mortis Saltatio») – аллегорической драме или процессии, в которой главным корифеем являлась смерть.

В простейшем виде «Пляска смерти» состояла из краткого диалога между смертью и двадцатью четырьмя действующими лицами. Распространение «Пляски смерти» в виде праздничной пантомимы, указывает как на один из ее источников площадную пантомиму. «Моралитэ «пляски смерти» разыгрывались, по-видимому, в дни поминовения мертвых; это были или процессии, где смерть, играя на флейте, вела за собой людей всех сословий, начиная от папы … или хороводы, также всех рангов, где каждый живой имел своей парой смерть … или же танцы парами, где смерть каждого в отдельности приглашает танцевать с ней» (И. Иоффе).

Этот аллегорический сюжет получил широкое распространение не только в средневековом театре, но и  в изобразительном искусстве и литературе.

Первые литературные «Пляски смерти» представляли собой серии рифмованных девизов, служивших подписями к рисункам и живописным полотнам. Позднее они становятся образцами весьма своеобразного черного юмора. Например, смерть изображается ловким шулером, обыгрывающим любого партнера или музыкантом, заставляющим всех плясать под звуки своей дудки.

А самые старые изображения «Пляски смерти» на стенах парижского кладбища «des Innocents» относятся к 1380 году. Картины обыкновенно сопровождались стихами, соответствовавшими содержанию представленных сцен. К сюжету «Пляски смерти» обращались такие художники как Конрад Виц («Пляски смерти», 1440 г.), Гийо Маршан («Пляски смерти», 1493 г.), Михаэль Вольгемут (1493 г.).

Михаэль Вольгемут. Пляска смерти. (1493 г.).

Михаэль Вольгемут. Пляска смерти. (1493 г.).

С начала XV века «Пляска смерти» изображается не только в живописи, но и в скульптуре, в резьбе из дерева, на коврах, а с 1485 года в книжных иллюстрациях. Так Бернту Нотке принадлежит скульптурная работа «Святой Георгий и дракон. Пляска смерти» (1477 г.) в любекской Мариенкирхе.

Бернт Нотке. Пляска Смерти (конец XV в.).

Бернт Нотке. Пляска Смерти (конец XV в.).

А в 1534 году герцог Георг Саксонский приказал исполнить и поместить на стене третьего этажа своего дворца в Дрездене длинный каменный рельеф, представляющий «Пляску смерти» в двадцати семи фигурах натуральной величины.

Сцена из Пляски Смерти на витраже в Кафедральном соборе Берна.

Сцена из Пляски Смерти на витраже в Кафедральном соборе Берна.

«Heidelberger Totentanz» - первая книга, в которой изображен Танец Смерти. Автор не известен. Напечатана в 1488 году в Гейдельберге, Германия.

«Heidelberger Totentanz» — первая книга, в которой изображен Танец Смерти. Автор не известен. Напечатана в 1488 году в Гейдельберге, Германия.

«Heidelberger Totentanz» - первая книга, в которой изображен Танец Смерти. Автор не известен. Напечатана в 1488 году в Гейдельберге, Германия.

«Heidelberger Totentanz» — первая книга, в которой изображен Танец Смерти. Автор не известен. Напечатана в 1488 году в Гейдельберге, Германия.

«Heidelberger Totentanz» - первая книга, в которой изображен Танец Смерти. Автор не известен. Напечатана в 1488 году в Гейдельберге, Германия.

«Heidelberger Totentanz» — первая книга, в которой изображен Танец Смерти. Автор не известен. Напечатана в 1488 году в Гейдельберге, Германия.

С изобретением книгопечатания стали расходиться в большом количестве народные, общедоступные картинки «Пляски Смерти» в виде отдельных листов или тетрадок со стихотворным текстом и без него. Наибольшей известностью из подобных изданий  пользуется серия из пятидесяти восьми изображений, гравированных на дереве в 1538 году Гансом Лютценбургером с рисунков Г. Гольбейна Младшего из серии «Образы смерти» (известной под названием «Пляска смерти») исполненных художником в 1524-1526 годах. Гравюры были снабжены французскими двустишиями, написанными Жиллем Коррозе, и латинскими цитатами из Библии, специально подобранными Эразмом Роттердамским.

Г. Гольбейн младший.  Пляски Смерти. (Изданы в гравюрах на дереве в 1538 г.).

Г. Гольбейн младший. Пляски Смерти. (Изданы в гравюрах на дереве в 1538 г.).

Тема смерти, а вместе с ней и тема агонии широко распространяются в западноевропейской литературе — от «Триумфов» Петрарки и «Богемского землепашца» Иоганна фон Зааца до проповедей Савонаролы и «Корабля дураков» Себастиана Бранта, от стихов Эсташа Дешана до «Зерцала смерти» Пьера Шатлена и поэзии Франсуа Вийона.

Иллюстрация к «Триумфам» Петрарки.

Иллюстрация к «Триумфам» Петрарки.

Мигель Эрнанадес.

Агония прощаний, кладбищенские рвы.

Вчера с тобой прощались, вчера еще кончались,

Сегодня мы мертвы.


Как поезд похоронный, причалы и перроны.

Рука платок уронит — и ты уже вдали.

Живыми нас хоронят на двух концах земли.

Питер Брейгель-старший . Триумф Смерти. (1562 г.).

Питер Брейгель-старший . Триумф Смерти. (1562 г.).

Впервые слово «агония» в значении «предсмертные судороги, последняя борьба организма со смертью» появляется в третьей книге романа Франсуа Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэле»: «…и, войдя в жилище поэта, застали доброго старикана уже в агонии» (Рабле. Гаргантюа и Пантагрюэль 3.21.).

В «Опытах» Монтеня также используется словосочетание «смертельная агония»: «Мне сдается, что это и есть то состояние, которое мы наблюдаем у выбившихся из сил и находящихся в агонии людей, и я думаю, что мы напрасно оплакиваем их, считая, что их мучат в это время жестокие боли или что душа их подавлена мрачными мыслями». (Монтень. Опыты II.6).

Некоторое время термин «агония» использовался в двух значениях – как «agonia Domini» и как «предсмертное состояние». Однако уже в XVI веке преобладает именно последнее значение. Например, у Вильяма Шекспира в «Бесплодных усилиях любви» мы находим: «Как, дикий смех извлечь из пасти смерти? Я не могу! Да это невозможно! Нельзя веселым стать при агонии».

Ян Брейгель-старший Триумф Смерти (1597 г.).

Ян Брейгель-старший Триумф Смерти (1597 г.).

Слово «агония» в том же значении мы находим и у Мольера в пьесе «Лекарь поневоле».

В изобразительном искусстве художники стремятся как можно более натуралистически передать момент агнии как например на картине «Смерть Ахилла» Питера Пауля Рубенса или картине «Соборование» Николы Пуссена.

Питер Пауль Рубенс. Смерть Ахилла. (1630-1635 г.).

Питер Пауль Рубенс. Смерть Ахилла. (1630-1635 г.).

Никола Пуссен. Соборование больного. (1638–1640 г.).

Никола Пуссен. Соборование больного. (1638–1640 г.).

Романтизм в литературе и изобразительном искусстве породил новое отношение к агонии. Теперь она вызывает не ужас и сострадание, а любование и даже эротические чувства. В «готическом романе» «Мельмот-скиталец» (1820 г) Чарлз Роберт Мэтьюрин описывает агонию молодого человека. Он пишет о «трупной красоте, которую свет луны делал достойной кисти Мурильо, Розы или кого-либо из тех живописцев, что, вдохновляемые гением страдания, находят удовольствие в изображении самых изысканных человеческих форм на пределе агонии … Но ни св. Варфоломей с содранной кожей, свисающей, как драпировка, ни св. Лаврентий, сжигаемый на решетке и выставляющий напоказ свою прекрасную анатомию посреди обнаженных рабов, раздувающих пламя … не стоили этого тела, лежащего под луной».

Предромантическая и романтическая литература настолько увлеклась «предсмертными страданиями» что в конце XVIII века И. Г. Гердер скептически констатирует: «наши светские сочинители только и делают, что воспевают агонию».

В литературе середины и второй половины XIX века также можно найти весьма яркие примеры включения понятия агонии в литературный контекст. Так в романе Диккенса «Домби и сын» Поль умирает на ста с лишним страницах.

Изображения агонии можно встретить и на картинах прерафаэлитов Россетти, Берн-Джонса, Холмена Ханта, Уоллиса Генри, Эвелин де Морган.

Уоллис Генри. Смерть Чаттертона.

Уоллис Генри. Смерть Чаттертона.

Эвелин де Морган. S.O.S.

Эвелин де Морган. S.O.S.

В изобразительном искусстве XIX-XX веков также следует выделить особое ответвление портретного жанра — «портрет на смертном одре». Примерами такого рода произведений изображающих агонию являются  «Портрет Н. В. Шаховской на смертном одре» М. Штоля (1847 г.) и «Портрет Н. А. Некрасова» И. Крамского (1877 г.).

М. Штоль. Портрет Н. В. Шаховской на смертном одре.

М. Штоль. Портрет Н. В. Шаховской на смертном одре.

И. Крамской. Портрет Н. А. Некрасова.

И. Крамской. Портрет Н. А. Некрасова.

Гораздо реже встречаются изображения агонии в жанровой живописи. (Н. Богданов-Бельский «Последняя воля»,1893 г.).

Н. Богданов-Бельский. Последняя воля.

Н. Богданов-Бельский. Последняя воля.

Иван Мясоедов. Портрет умирающего отца. Агония.

Иван Мясоедов. Портрет умирающего отца. Агония.

Особый интерес представляет триптих В. В. Верещагина «Письмо на родину».

В. В. Верещагин. Письмо на родину (Письмо к матери.) 1901 г.

В. В. Верещагин. Письмо на родину (Письмо к матери.) 1901 г.

В. В. Верещагин. Письмо прервано. 1901 г.

В. В. Верещагин. Письмо прервано. 1901 г.

В. В. Верещагин.  Письмо осталось неоконченным. 1901 г.

В. В. Верещагин. Письмо осталось неоконченным. 1901 г.

И. Л. Деген.

Мой товарищ, в смертельной агонии

Не зови понапрасну друзей.

Дай-ка лучше согрею ладони я

Над дымящейся кровью твоей.

Ты не плачь, не стони, ты не маленький,

Ты не ранен, ты просто убит.

Дай на память сниму с тебя валенки.

Нам ещё наступать предстоит.

К началу XX века термин «агония» фактически уходит из медицины и характеризуется в энциклопедиях как устаревшее понятие, а в современных медицинских энциклопедиях статья «агония» нередко и вовсе отсутствует. Отныне термин используется в основном в переносном значении.

В изобразительном искусстве тема агонии начинает носить обобщающий либо провокационный характер как на картинах Макса Бекмана («Агония»), Аршила Горки («Агония») или Эгона Шиле («Агония или Борьба со смертью»).

Макс Бекман. Агония.

Макс Бекман. Агония.

Аршил Горки. Агония.

Аршил Горки. Агония.

Эгон Шиле. Агония или Борьба со смертью.

Эгон Шиле. Агония или Борьба со смертью.

В современной литературе термин «агония» используется в основном в переносном значении и весьма часто выносится в название произведения (Ж. Бернаж – «Берлин 1945. Агония «тысячелетнего» Рейха», Ф. Браун – «Чужая агония», И. Л. Бунич – «1941. Балтийская трагедия. Агония», Э. Клейтон – «Агония», Н. И. Леонов – «Агония», Мигель де Унамуно – «Агония христианства», Н. Хьюстон – «Дольче агония»).

В том же значении термин используется и в кинематографе. Так уже в эпоху немого кино появились на экраны фильмы с весьма красноречивыми названиями «Агония Византии» (Франция, 1913 г.), «Агония араукана» (Чили, 1916 г.). В 1965 году вышел на экраны фильм «Агония и экстаз».

Кадр из фильма «Агония и экстаз».

Кадр из фильма «Агония и экстаз».

Двухсерийный художественный фильм режиссёра Элема Климова «Агония» (1974 г) повествовал о заговоре с целью  убийства Григория Распутина. А в 2007 году выпущенный в прокат криминально-детективный сериал «Агония страха».

В музыке к теме агонии обращались Альфред Шнитке — «Танго агония», Е. Станкевич — балет «Прометей» («Агония), Юрий Лобиков «Охота на Снарка. Агонии в восьми воплях» (по произведениям Льюса Кэрролла).

Не прошла мимо столь звучного названия и массовая культура. «Агония» — называется российская группа. Другая российская группа «Химера» в 2005 году выпустила альбом с названием «Агония». Песня украинского певца Макса Барских также носит название «Агония». У голландской группы «Epica» есть песня «The Phantom Agony».

В этом контексте следует также упомянуть компьютерную тактическую ролевую игру «Jagged Alliance 2: Агония власти».

 

При перепечатке данной статьи или ее цитировании ссылка на первоисточник обязательна: Копирайт © 2013 Вячеслав Карп — Зеркало сцены.

Print Friendly

Коментарии (0)

› Комментов пока нет.

Добавить комментарий

Pingbacks (0)

› No pingbacks yet.