АГРАНОВИЧ, МИХАИЛ ЛЕОНИДОВИЧ

Михаил Леонидович Агранович — советский и российский кинооператор, режиссёр, актер, сценарист.

аг2148Родился 8 сентября 1946 года в Москве в семье режиссёра Леонида Аграновича.

В 1970 году закончил кинооператорский факультет ВГИК (мастерская Александра Гальперина).

С 1975 года М. Агранович оператор-постановщик киностудии «Мосфильм».

Работал с известными советскими кинорежиссерами: Михаилом Швейцером («Смешные люди!», «Маленькие трагедии» и «Крейцерова соната»), Тенгизом Абуладзе («Покаяние»), Глебом Панфиловым («Мать», «Романовы. Венценосная семья», телесериал «В круге первом»). В 1995 году снял с польским режиссёром Ежи Кавалеровичем фильм «За что?».

Кадр из фильма «Покаяние».

Кадр из фильма «Покаяние».

Всего М. Агранович  в качестве кинооператора снял более тридцати фильмов, в том числе: «Хабиб — повелитель змей» (1972 г.), «Трын-трава» (1976 г.), «Рудин» (1973 г.), «Смешные люди!» (1977 г.), «Маленькие трагедии» (1979 г.), «Три года» (1980 г.), «Ищите женщину» (ТВ, 1982 г.), «Падение Кондора» (1982 г.), «Срок давности» (1983 г.), «Покаяние» (1984 г.), «Выигрыш одинокого коммерсанта» (1984 г.), «Змеелов» (1985 г.), «Воительница» (короткометражный, 1986 г.), «Крейцерова соната» (1987 г.), «Мать» (1989 г.), «Чернов/Chernov» (1990 г.), «Испанская актриса для русского министра» (1990 г.), «Настоящий мужчина» (короткометражный, 1991 г.), «Золото» (1992  г.), «Мать» (1992 г.), «Кто боится Вирджинии Вульф?» (ТВ, 1992 г.), «Елена и штурман» (фильм-спектакль, 1992), «Плащ Казановы» (1993 г.), «Джонатан — друг медведей» (1994 г.), «За что?» (1995 г.), «Шаман» (1996 г.), «Карьера Артуро Уи. Новая версия» (1996 г.), «Ревизор» (1996 г.), «Звёздная ночь в Камергерском» (ТВ, 1997 г.), «Затворник» (1999 г.), «Романовы. Венценосная семья» (2000 г.), «Приходи на меня посмотреть» (2000 г.), «Чек» (2000 г.), «Азазель» (ТВ, 2002 г.), «Фото» (2003 г.), «Время перемен» (короткометражный, 2003 г.), «Теневой партнёр» (2005 г.), «В круге первом» (сериал, 2006 г.), «Хранить вечно» (2007 г.), «Без вины виноватые» (ТВ, 2008 г.), «Какраки» (2009 г.), «Про любоff» (2010 г.), «Зимы не будет» (2013 г.), «Дедушка твоей мечты» (2014 г.).

Кадр из фильма «Ищите женщину».

Кадр из фильма «Ищите женщину».

Как оператор снял ряд рекламных роликов, в том числе – «Сок «Моя семья», «Coldrex: Как я вас понимаю».

В качестве режиссёра снял два фильма – в 2000 году «Приходи на меня посмотреть» (совместно с Олегом Янковским) и в 2003 году «Валерий Приёмыхов. Я тебя люблю» (в котором он также выступил в качестве автора сценария).

Кадр из фильма «Приходи на меня посмотреть».

Кадр из фильма «Приходи на меня посмотреть».

2003 год был отмечен актерской работой М. Аграновича в фильме «Москва. Центральный округ».

Принимал участие в работе над фильмами: «Роман с сериалом» (документальный, 2006 г.), «Лидия Федосеева-Шукшина. О любви, о детях, о себе…» (документальный, 2008 г.), «Неизвестная версия» (документальный 2008 г.), «Печки-лавочки Лидии Шукшиной» (документальный, 2008 г.), «Джентльмены удачи. 40 лет спустя» (документальный, 2012 г.).

Михаил Агранович не раз удостаивался профессиональных призов и наград — Премия «Ника» в номинации Лучшая операторская работа за фильм «Покаяние» (1988 г.), Государственная премия РСФСР имени братьев Васильевых за фильм «Крейцерова соната» (1989 г.), диплом жюри I МКФ «goEast» в Висбадене за фильм «Приходи на меня посмотреть» (2001 г.), Гран-при «Золотой кленовый лист» и специальный приз «За сохранение и развитие традиций духовности в киноискусстве» VIII МКФ стран СНГ и Балтии «Листопад» за фильм «Приходи на меня посмотреть» (2001 г.), «Лучшая режиссёрская работа» I Фестиваль-смотр российских фильмов «Любить по-русски» за фильм «Приходи на меня посмотреть» (2001 г.), Первое место в конкурсе «Выборгский счет» КФ «Окно в Европу» в Выборге за фильм «Приходи на меня посмотреть…»(2001 г.), Спецприз жюри МКФ «Любовь - сумасшествие» (София, Болгария) за фильм «Приходи на меня посмотреть» (2004 г.), Премия «ТЭФИ» в номинации Оператор телевизионного художественного фильма/сериала за сериал «В круге первом» (2006 г.).

Кадр из фильма «Маленькие трагедии».

Кадр из фильма «Маленькие трагедии».

В 1987 году Михаил Агранович был удостоен звания «Заслуженный деятель искусств РФ».

Руководит мастерской на кинооператорском факультете ВГИКа.

Совместно с Глебом Панфиловым является учредителем киностудии «Вера» (Москва).

В 2011 году М. Л. Агранович был председателем жюри на фестивале «Окно в Европу» в Выборге.

Кадр из фильма «Романовы. Венценосная семья».

Кадр из фильма «Романовы. Венценосная семья».

Жанар Секербаева. Михаил Агранович: «Профессия оператора — это искусство распределения света»

Михаил Агранович известен зрителям по картинам «Маленькие трагедии», «Крейцерова соната» Михаила Швейцера, «Покаяние» Тенгиза Абуладзе, «Ищите женщину» Аллы Суриковой. Последняя его картина — «В круге первом» Глеба Панфилова.

Корр.: Какова роль изображения в кино? В чем заключается задача каждого кадра, картины в целом?

Агранович: В начале скажу о профессии оператора. Каковы задачи художника, который работает в художественном и документальном кино? В Библии сказано: «В начале было Слово», а для операторов — в начале было Изображение. Братья Люмьер не ставили художественных задач, они просто сняли кадры, где поезд приближается к перрону, человек поливает улицу, рабочие выходят с фабрики. Это объективная фиксация события. Так было, пока фотография и живопись не стали оказывать влияние на творчество кинооператоров. Постепенно киноизображение становится средством художественной выразительности.

Важно создать визуальный образ, который повлияет на подсознание зрителя. Недавно я прочел книгу о Барселоне. Великий испанский зодчий Антонио Гауди называл архитектуру искусством распределения света. Точное и исчерпывающее объяснение профессии оператора. На создание какого-то настроения в зрительном зале ничто не влияет так, как освещение. Представим солнце, заливающее лучами комнату – это одно настроение. Пасмурный серый день, комната с еле светящей настольной лампой в сумраке или оставленными на полу свечами в темном пространстве – это другое настроение. Выбор освещения определяет изобразительное решение сцены. Кроме света у оператора есть ряд значимых инструментов: движение камеры, технические приспособления и, конечно, оптика. Если сравнить кадр, снятый широкоугольным объективом и длиннофокусным, получите разную пластику, разный ритм движения.

Корр.: Расскажите о выборе кинопленки. Какой отдать предпочтение? Как оператор решает задачу совмещения разных цветовых температур в помещении и на улице?

Агранович: Существует 2 типа пленки, один приспособлен для съемки с лампами накаливания (цветовая температура в 3200 градусов по шкале Кельвина), другой — для дневного света (5600 градусов). И ту, и другую пленку можно использовать в противоположных режимах освещения, но для этого необходимы специальные фильтры. Проблема может возникнуть следующая: в одном кадре сходятся два источника света — дневной и теплый, от ламп накаливания. Вариантов решения этой проблемы много. Можно использовать металлогалогенные лампы, которые по цветовой температуре равны дневному свету. Если для дневной сцены нужен свет меньший, чем на улице, — устанавливаем мощный осветительный прибор. Направляем его на отражатель, который находится в верхней точке, и комната наполняется рассеянным белым светом. Еще поставим прибор в помещении, и тогда создадим ощущение солнца за окном, также обязательно подсветим тени под глазами актеров. Другой подход нужен при съемке вечерней сцены, когда за окном что-то можно разглядеть — перед закатом или после него, такой режим в кино американцы называют «magic hour», волшебный час. Здесь будем использовать приборы «желтого» света, но так как интервал в цветовых температурах окажется велик, будет не 5600, а примерно 10 тысяч градусов по Кельвину, цвет станет холоднее.

Корр.: Что такое цветовая температура и как ее замеряют?

Агранович: Меряется она по шкале Кельвина, колориметрами по прибору. Известно, что норма дневного света составляет 5600 градусов.

Металлогалогенные лампы имеют температуру дневного света, а лампы накаливания в 3200 градусов дают желтый свет. Дотошные ассистенты все приборы замеряют во избежание неточностей. Второй оператор, который занимается экспонометрией, меряет освещение по двум параметрам: по цветовой температуре и освещенности. Упомянутая температура оказывает влияние на цвет в кадре и освещенность (яркость), на экспозицию пленки, на выбор диафрагмы. Свет измеряется экспонометром, цвет — колориметром. Разбросы температур компенсируются фильтрами.

Корр.: В «Круге первом» специально создана такая холодная цветовая гамма?

Агранович: Сейчас редко какой фильм печатается непосредственно с негатива, как было раньше. Появился компьютер, негатив цифруется, подвергается обработке и с помощью технологий выгоняется снова на пленку.

Возможностей изменений, коррекций негатива стало гораздо больше. Фильм «В круге первом» трудно представить цветным, возможно, из-за материала или времени, когда существовали только черно-белые фотографии. Сделать черно-белой всю картину казалось неточным решением, и мы сняли ее на цветную пленку. Кроме того, фильм нельзя было сделать без компьютерных технологий, потому как снимали на 16- миллиметровую пленку. Сейчас уже нет проектора на такую пленку, который раньше можно было найти в сельских клубах. Единственный выход — загнать на компьютер материал и оттуда выгнать его на 35 мм с некоторой потерей фотографического качества, ведь идет увеличение изображения. Я нашел способ, как с этим бороться в следующей картине.

Корр.: Поделитесь как?

Агранович: Должны быть строгие требования к экспонометрии, необходим ровный плотный негатив, ни в коем случае нельзя использовать тонкие, какие позволяли себе раньше, потому как изображение получалось пластичное.

Павел Лебешев («Неоконченная пьеса для механического пианино», «Обломов», прим. ред.) любил снимать на тонком негативе, из-за чего даже возникали неприятности. Тогда существовали тиражи, равные 2-2,5 тысячам копий, нельзя было печатать с одного негатива и делали дубль-негатив. Один негатив не выдерживал большого количества копий, а тонкий контратипировался очень плохо.

Корр.: Когда вы работаете над режиссерским сценарием, изобразительное решение фильма тщательно описывается и существует как отдельный документ, или оно входит непосредственно в режиссерский сценарий? Что такое изобразительное решение?

Агранович: Не составляем документ. В первых картинах я делал тетради, в которые вклеивал фотографии, по-научному это называется «ассоциативный материал». Способы показа истории, в идеале, создаются вместе с режиссером и художником. Изображение состоит из нюансов, сложных мизансцен, трепетного освещения и рождается в компании близких людей при хорошем драматургическом материале.

аг2142

Ирина Смелова. Я быстро научился заплетать косички дочерям Шукшина.

Лидию Федосееву-Шукшину всегда называли настоящей русской красавицей. Ее длинные золотистые волосы, большие глаза и природная стать заставляли трепетать не одно мужское сердце. Жертвой ее чар стал и оператор Михаил Агранович, с которым Лидия Николаевна познакомилась на съемках фильма «Трын-трава». Их роман многие осуждали, ведь всего годом ранее актриса похоронила мужа, Василия Шукшина. Красавец-оператор был намного младше Федосеевой-Шукшиной, но это не помешало им прожить вместе более десяти лет. О своем браке с актрисой Михаил Агранович рассказывать не любит, но для «Только звезды» сделал исключение.

Михаил Леонидович, вы сняли фильмы, которые стали классикой советского кино. А есть ли среди них самая любимая картина?

– Наверное, это лента «Приходи на меня посмотреть» с Олегом Янковским. Эта картина стала, между прочим, нашим с Олегом Ивановичем режиссерским дебютом. Мы сразу определились, что главную мужскую роль будет играть Янковский. Актрис, которые смогли бы перевоплотиться в старую деву и ее маму, мы долго искали. В итоге утвердили на эти роли соответственно Ирину Купченко и Екатерину Васильеву. Это был правильный выбор.

Планировали ли вы другие проекты с Янковским?

– Да, мы хотели снять с ним еще одну картину. Уже был готов сценарий, и даже название придумали: «Герой нашего времени». Предполагалось, что это будет такой перифраз на тему одной из глав романа Лермонтова. Главному герою – Печорину по сценарию было уже 60 лет. Эта роль была написана специально для Олега Янковского. Но вдруг за две недели до съемок продюсер, на которого мы так рассчитывали, передумал и ушел из проекта. Как известно, беда не приходит одна. Вскоре из жизни ушел Олег Иванович (грустно вздыхает). После его ухода фильм я так и не смог реанимировать. Да и подходящих российских исполнителей для роли Печорина нет.

Говорят, Олег Иванович продолжал работать, невзирая на страшные боли. Перед тем как начать работать над «Героем нашего времени», у вас не было никаких мрачных предчувствий?

– Нет, ничего подобного. Когда мы только приступили к сценарию, Янковский был в отличной форме. Мы вместе ездили выбирать натуру, всем было хорошо. Как-то поехали с семьями отдыхать в Португалию. Наши жены с детьми отдыхали, загорали и купались, а мы с Олегом трудились в поте лица.

Почему же фильм, над которым трудились два таких мастера, до сих пор не вышел на экраны?

– Парадокс в том, что, когда я приносил сценарий директорам различных каналов, они все его очень хвалили. «Какой отличный сценарий! – говорили мне. – Но, увы, это не наш формат». Я давно заметил, что картины про нормальные человеческие взаимоотношения сейчас никому не нужны. Никто на такое кино денег не даст. Продюсеры уверены, что современному зрителю сейчас нужны фильмы а-ля «Аватар» – аттракционы, одним словом. Основной возраст посетителей кинотеатров 14–16 лет, серьезное кино они смотреть категорически не желают, им это просто неинтересно. Людям моего поколения, которые выросли на других фильмах, делать в современном кинематографе нечего. Им и смотреть его неинтересно, и снимать.

Поэтому вы стали создавать рекламные ролики?

– Реклама позволяет не думать о хлебе насущном. Знаю, что многие осуждают операторов, режиссеров, которые снимают такие ролики, мол, этим они дискредитируют профессию. Таким людям мне хочется сказать: «Позвольте, но реклама – тоже дело, профессия». Тем более в ее создании есть существенный плюс: отсутствие титров. Я считаю, что лучше снять рекламный ролик, чем плохое кино. Работа над рекламой не затрагивает никаких моих душевных струн. Это просто работа, ремесло, которое я освоил и куда меня пока, слава Богу, приглашают.

То есть вы не осуждаете актрис и актеров, которые продвигают с экранов маргарин или стиральные порошки?

– Нисколько! Поверьте, все актеры снимаются в рекламе. Кроме, пожалуй, Янковского, хотя предложений у него всегда было хоть отбавляй. Лет семь назад я его много раз «сватал» в ролик, где он должен был рекламировать известный автомобильный бренд. Деньги очень хорошие сулили. А средства ему нужны были, ведь у него тоже семья, да и сыну надо помогать. Он попросил время подумать, но потом все же отказался. Это было его право, и в чем-то Олег был по-своему прав. А пару лет назад я снял несколько рекламных роликов с Машей Шукшиной. Что в этом предосудительного? У нее большая семья – четверо детей, которых надо кормить, одевать и обувать. Маша – очень хорошая актриса. Я бы сказал даже, классная. Она – профессионал высшего класса, хотя никогда актерскому мастерству не училась. За это ей надо сказать спасибо родителям – они у нее очень талантливые. Уж к Василию Макаровичу Шукшину вообще трудно подобрать какое-то одно определение. Он был всесторонне одаренный человек.

Вы с таким трепетом про него говорите. Он был для вас кумиром?

– Я его очень люблю как писателя и как режиссера. Ко всем его работам я отношусь с большим трепетом. Личности, подобной ему, больше не будет. Но в этой уникальности, наверное, и прелесть таких людей, как Василий Макарович.

Вы стали мужем Лидии Николаевны спустя год после смерти Шукшина. По ее словам, у вас получилось быстро наладить контакт с Машей, а с Олей – нет. Как вы думаете, почему?

– Она была замечательной девочкой, очень умной, незаурядной. Училась в Литературном институте. Знаю, что Оля рано начала писать рассказы, но я, к сожалению, их не читал. После нашего расставания с Лидией Николаевной отношения с Олей у меня как-то прервались. Сейчас она ведет закрытую жизнь. Даже с мамой, насколько мне известно, не особо охотно общается. Год назад мы встретились с ней на съемках документального фильма, посвященного памяти Шукшина – «Расскажите мне о моем отце». Она в нем снялась, и мы опять расстались. У Оли своя жизнь, не известная мне. Видимо, она не испытывает потребности в общении со мной.

Какие у вас сейчас отношения с Лидией Николаевной?

– Я бы сказал, нормальные, все-таки мы были женаты больше десяти лет. Это был хороший отрезок жизни.

Наверное, трудно существовать в одной семье двум творческим людям?

– Это действительно так. Спросите об этом мою нынешнюю жену Аллу. Когда есть работа, у нас прекрасное настроение, а когда случаются простои, то возникает ощущение пустоты и просто конца жизни.

И все же мы знаем артистов, чьи браки длятся многие годы, несмотря ни на что. Почему же вам не удалось сохранить свой союз с Федосеевой-Шукшиной?

– Что такое семья, дом, я понял в достаточно зрелом возрасте и сейчас очень этим дорожу. С женой Аллой мы вместе уже больше 20 лет, у нас растет прекрасная дочь. Когда я женился на ней, мне было больше 40 лет. Поэтому и к своим домочадцам я сейчас отношусь иначе. Называю жену и дочку своими младшими подопечными. Еще у меня есть собака и кот. За всю эту компанию я несу ответственность.

Раньше вы к этому не были готовы?

– Нет. Когда мы жили с Лидией, большая часть ответственности была на ней, а не на мне. Понимаете, это был Лидин дом, в который я просто пришел. Девочки уже были взрослыми. Но я очень рад, что быстро нашел общий язык с дочерьми Шукшина.

У вас ведь есть еще сын от первого брака. В каких отношениях вы с ним сейчас?

– Я был совсем мальчишкой, когда Леша родился. С его мамой мы прожили 10 лет. Но тогда я тоже не смог до конца нести эту ответственность. Оказался несостоятельным супругом и отцом. Сейчас мы с сыном прекрасно общаемся, он стал режиссером. Именно Леша устраивает торжества по случаю открытия и закрытия кинофестиваля «Кинотавр».

Михаил Леонидович, вы вложили в дочерей Шукшина столько сил и труда. Вам хотелось когда-нибудь назвать их «своими»?

– Машу и Олю я не считал своими детьми. Сами девочки никогда меня папой не называли, да я на этом и не настаивал. Для них я всегда был Мишей. Я им книжки читал, косы заплетал. Кстати, последнее оказалось делом совсем несложным.

Мария Шукшина сказала в одном из интервью, что представители актерской профессии самые любвеобильные. Вы с ней согласны?

– Конечно! Какой мужчина, работающий в сфере кино, не влюбчив? Есть, конечно, редкие сторонники моногамии, но я не такой. Но с годами многие мои ценности кардинально изменились.

Если бы была такая возможность, что бы вы изменили в своей жизни?

– Думаю, что ничего. Все было правильно. Правда, мне становится грустно, когда я думаю, что жизнь, которой я сейчас живу, скоро закончится. К сожалению, она продлится не так долго, как мне бы хотелось. Но не будем о грустном.

Вашей дочери Марии 21 год. Вы строгий папа?

– Скорее не столько строгий, сколько сочувствующий. Маша закончила в этом году режиссерский факультет ВГИКа. Смотрю на ее ухажеров и удивляюсь, до чего современные молодые люди инфантильными стали! Сейчас, правда, появился у нее приличный парень. Надеюсь, у них все будет хорошо.

Print Friendly

Коментарии (0)

› Комментов пока нет.

Добавить комментарий

Pingbacks (0)

› No pingbacks yet.